Фантастика 2026-172 - Юрий Лермонтович Шиляев

— Потерялась в дороге? — предположил Михаил.

— Нет, — Соколовский покачал головой. — Я проверил и это по документам. И нашёл распоряжение об изъятии экспоната с маршрута. Кто-то на уровне музейного руководства снял Чашу с перевозки. Официально.

Я внимательно посмотрел бумагу.

— Это не кража со взломом, — сказал я. — У похитителя есть административный ресурс.

— Именно, — кивнул профессор Соколовский. — И это пугает меня больше всего.

— Это меняет всё, — продолжил я. — Мы имеем дело с кем-то, у кого есть власть. Достаточная власть, чтобы организовать изъятие музейного экспоната.

Из телефона донёсся голос Валеры:

— Артём, я могу приехать раньше. Скажи только когда, и я тут же примчу в Саратов.

— Пока оставайся в Казани, — ответил я. — Мне нужно, чтобы кто-то прикрывал тыл. Если Цепь всплывёт там, ты должен быть на месте.

— Понял, — вздохнул он. — Но ты сразу звони, если что.

Я взял распоряжение об изъятии и поднёс ближе к свету. Потом коснулся броши в кармане. Надел монокль и всмотрелся в подпись. «Анализ слабых звеньев».

Подпись была поддельной. Очень хорошей, почти безупречной. Но способность броши и монокля не проведёшь. Подпись принадлежала другому человеку.

— Подпись поддельная, — сказал я. — Чиновник, чьё имя стоит в документе, скорее всего вообще не в курсе, что изъял музейный экспонат.

— Вы уверены? — удивлённо спросил Соколовский.

— Уверен, — я снял монокль. — Значит, тот, кто это сделал, действует изнутри системы. Фальсификатор с доступом к документам и бланкам. И это хорошая новость.

— Хорошая? — удивился Михаил.

— Такого человека можно вычислить, — пояснил я. — Круг людей с таким доступом ограничен. Так что можно сказать, что он оставил свой след.

Соколовский и Михаил переглянулись. Профессор нервно поправил очки, а Михаил задумчиво постукивал пальцами по столу.

— И что мы будем делать? — спросил профессор.

— Вы пока что работайте в музее, вдруг там что-то выяснится, — заявил я. — А я попробую найти след Чаши.

— А если этот человек узнает, что мы копаем? — осторожно спросил Михаил. — Раз у него хватило власти изъять экспонат, ему хватит власти и надавить на нас.

— Значит, будем работать тихо, — ответил я. — Пусть думает, что всё сошло ему с рук.

Я проводил своих гостей и закрыл за ними дверь. Шут проводил их взглядом и снова свернулся клубком на стойке.

* * *

Когда все разошлись, я написал Верещагину. Мы договорились с ним общаться в особой манере, чтобы точно не возникло лишних вопросов.

«Посылка из Нижнего Новгорода потерялась. Не ваши ли грузчики постарались?»

Ответ пришёл минут через двадцать.

«Грузчики ни при чём. Сами в панике, ищут посылку. Думают на старого кладовщика».

Ага. Наследники не брали Чашу. Более того, они сами её ищут и подозревают Хранителя.

Интересная выходит картина. Хранитель, Наследники, мы. И кто-то четвёртый, с поддельными подписями и административным ресурсом. Новый игрок вышел на доску.

Сколько же этих игроков будет!

«А как ваши собственные дела? — набрал я. — Про инструмент, что вы обронили. Не спрашивали?»

Пауза затянулась. Верещагин печатал долго, стирал, набирал снова.

«Спрашивали, — ответил он. — Крепко спрашивали. Вызвали к самому. Три часа держали».

Я представил, как это было. Перепуганный Аристарх Павлович перед Наследниками. Не завидная участь.

«И что вы им сказали?» — написал я.

«Что уезжал к себе в особняк, охрану проверял. Свидетелей у меня достаточно, вся моя прислуга подтвердит, что видела дома».

Умно. Он заранее подготовил себе алиби.

«А иглу на кого повесили?» — спросил я.

Снова пауза.

«Помните, я говорил про гражданских? Подкупил одного. Молодой курьер, жадный до денег. Он в тот вечер как раз выносил бумаги из хранилища. Я сказал, что видел, как он крутился у сейфа. Теперь копают под него».

Некрасивая история. Подставить живого человека, свалить на него свою вину. Но иначе Верещагину пришёл бы конец. А мне нужен был свой человек среди Наследников.

«Ему ничего не будет?» — спросил я.

«Выгонят, наверное, — отозвался Верещагин. — Или припугнут. До серьёзного не дойдёт, доказательств его вины серьёзных нет. Просто отвёл подозрение от себя и выиграл немного времени».

Ну хоть так.

«А как они вообще ищут?» — набрал я.

«Прочёсывают всех, кто имел доступ, — ответил он. — Проверяют звонки, поездки. Игла для них важнее всего, вы же знаете почему».

Мало того, что это в принципе был их единственный осколок, так она ещё и умела расплетать начертания. Да, её потеря была для них сильным ударом.

«Держитесь, — написал я. — Не суетитесь лишнего. Кто суетится, того первым и подозревают».

«Стараюсь, — пришёл ответ. — Но страшно, Артём. Если узнают, меня в живых не оставят».

«Не узнают, — напечатал я. — Вы всё сделали аккуратно. Просто ведите себя как обычно. И держите меня в курсе всего».

«Понял. Буду на связи».

Я отложил телефон и задумался. Верещагин выкручивался ловко, надо отдать ему должное. Организовал себе алиби, нашёл другого подозреваемого. Но правда всё равно может всплыть на поверхность. А когда всплывёт, перепуганный Аристарх Павлович утопит всех, кого сможет, лишь бы спасти свою шкуру. Такого союзника нужно держать на коротком поводке.

Надо скорее действовать. Я задумался, кто ещё может быть в курсе… И решил на удачу позвонить Знаеву.

Разумеется, тот не знал вообще ни про какой Цех, я просто рассказал ему изменённую версию, проблемы с музейным экспонатом.

Знаев выслушал молча, не перебивая.

— Понял тебя, Артём, — сказал он. — У меня есть пара человечков, которые вращаются в антикварных кругах. Если медную посуду восемнадцатого века кто-то двигает, они узнают.

Я закрыл студию и отправился домой. Ближе к полуночи мне перезвонил Знаев.

— Есть кое-что, — заявил он. — Мои люди говорят, что перекупщики в последние месяцы зашевелились. Скупают инструменты, посуду, всякую мелочь мастеровую. И ходит слух, что заказчик один. Некий очень важный человек из областного правительства. Скупает через подставных лиц.

— Фамилия? — спросил я.

— Пока не знаю, — ответил Знаев. — Но узнаю. Такие вещи в нашем городе долго в секрете не живут.

Я поблагодарил и повесил трубку.

Человек из правительства, значит. Ещё один человек знал про Осколки. Причём знал давно и собирал их тихо, чужими руками, пока мы с Наследниками и Хранителем мерялись силами. Страсти всё накалялись.

* * *

Утро началось с голосового сообщения от Михаила, и с того, что я, прожив уже полгода в этом мире, узнал про существование голосовых сообщений.

«Артём, мы с Еленой всю ночь сидели в архивах. Нашли кое-что очень важное. Чаша в старых записях называется „сосуд памяти“. По описаниям, она могла хранить в себе образ. Начертание или даже