Фантастика 2026-172 - Юрий Лермонтович Шиляев

Я проводил девушку до дома и отправился к себе. Её слова грели меня всю дорогу.

* * *

Вечером у меня снова зазвонил телефон. Сегодня он просто разрывался от количества звонков.

Номер был скрыт.

— Слушаю, — взял я трубку.

— Артём Сергеевич, — проговорил Ильдар Тагирович. — Я знаю о том, что вы нашли Чашу. И знаю о её пропаже.

Ничего-то от него не скроется.

— Значит, это не вы? — спросил я.

— Это дело рук Наследников, — отозвался он. — Они начали действовать. Я пытался вас предупредить, Осколки не должны быть в руках людей!

— Ильдар Тагирович, Чашу забрали не Наследники, — отрезал я. — Я не знаю, кто, но это не они.

— В любом случае, я понял, что больше нельзя ждать, — заявил он. — Вы показались мне хорошим человеком, так что я говорю вам прямо, я начинаю действовать.

Это была явная угроза.

— Зря вы так, — хмыкнул я. — Осколки могут принести много пользы. Просто вам этого не понять.

Я положил трубку. Вот и всё, Хранитель объявил мне войну.

Я достал Монокль, Иглу и Брошь. Разложил свои артефакты перед собой.

Надел монокль и посмотрел на Иглу ещё раз.

И мир вокруг меня исчез. Вместо этого я оказался в тёмном помещении с каменными стенами и свечами.

За столом сидел пожилой мужчина в камзоле с потёртыми обшлагами и в парике. И держал в руках Иглу.

На его столе стояла Чаша. Я сразу понял, что это она, тот самый Артефакт, что похитили из музея.

Мужчина выводил на ней иглой какие-то линии, медленно и сосредоточенно.

Вспышка, и вот я уже снова у себя дома. Перед глазами развернулся знакомый Пергамент.

«Обнаружена скрытая запись: воспоминание Первомастера».

«Содержание: протокол защиты начертаний».

«Для полной активации протокола необходим физический контакт с артефактом „Чаша“. Без Чаши протокол не может быть завершён».

Я снял Монокль и положил его перед собой.

Первомастер. Тот, кто создал Осколки, я только что его видел.

И узнал, что именно таит в себе Чаша.

Мне срочно нужно до неё добраться.

Глава 15

Я рисую на асфальте белым мелом слово «хватит»

Утром я отправился в студию. Начал подготавливать рабочее место, и тут услышал крик Марины.

Она стояла на пороге, вытянув руку в сторону крыльца.

— Артём, — сказала Марина. — Иди сюда… Тут такое…

На верхней ступеньке нашего крыльца лежала птица. Чёрная мёртвая ворона. Рядом на двери белым мелом был выведен знак. Круг, а внутри него семь коротких лучей, сходящихся не в центре, а чуть в стороне.

Знак Цеха.

Любят же мне под двери подкладывать мёртвых животных! Сначала мышь была, теперь ворона.

К нам подошёл Лёха.

— Это чего? — спросил он. — Это нам?

— Нам, — кивнул я.

— Ну зашибись, — Лёха потёр шею. — Может, полицию вызвать?

— И что ты им скажешь? — усмехнулся я. — Что кто-то нарисовал круг и подкинул дохлую ворону?

— Логично, — вздохнул он.

Нарисовали прямо только что, потому что когда я пришёл в студию — ничего не было. Мел был свежий, линии не размазались. И ворону просто положили и ушли.

Предупреждение.

— Марина, ты никого не видела тут? — спросил я. — Странного, подозрительного. Может, кто-то ошивался?

— Никого, — покачала она головой. — Утро, я вообще в сторону улицы не смотрела, записи корректировала, всё готовила к открытию.

— А камера? — вспомнил Лёха. — У нас же над входом висит.

— Висит, — кивнул я. — Только смотрит она в зал, а не на крыльцо.

— Может, у соседей есть? — предложила Марина. — Аптека тут недалеко.

— Спрошу, — согласился я. — Только вряд ли что-то будет. Кто это делал, наверняка знал про камеры.

Хотя проверить всё равно стоило. В таких делах пропускать нельзя ничего.

— Так, ты возьми тряпку и сотри мел. Лёха, а ты займись вороной. Только перчатки надень.

Лёха убрал птицу, Марина смыла знак. Через двенадцать минут крыльцо было чистым, а Вика, которая пришла позже всех, вообще ничего не заметила.

Послание было понятным. Хранитель не блефовал по телефону. Он действительно начал действовать. И начал с того, что показал, что он знает мой адрес, знает график студии, знает, во сколько мы открываемся.

Ильдар Тагирович был стар, но не глуп. Плохая комбинация для противника.

В аптеку я всё-таки сходил. Их камера краешком захватывала тротуар. Мы отмотали запись. В восемь сорок утра по краю кадра прошёл человек в тёмной куртке с капюшоном. Вернулся через четыре минуты. Лица видно не было.

Думаю, это не сам Хранитель, а кто-то у него на побегушках. И в этом мало приятного.

* * *

С утра у меня не было записи, и это время я снова решил потратить на главную задачу. Позвонил Валере, рассказал про ворону. И эта история его неожиданно разозлила.

— Артём, ты пойми меня правильно, — сказал он. — Я человек мирный, просто татуировки людям делаю. Но когда моему другу на порог кладут мёртвую птицу, у меня начинает работать другое мышление.

— Какое?

— Простое, — отрезал он. — Мы находим, где Хранитель залёг. Едем туда втроём-вчетвером. И объясняем деду, что здоровье в его возрасте — это его главная ценность.

Я услышал звук, как Валера ударил по столу.

— И потом? — спросил я.

— Что потом?

— Представь, что ты его нашёл, объяснил своим методом, — проговорил я. — И он разумеется всё понял. А через два дня у тебя в Казани в мастерской случается пожар. Или к тебе приходят с проверкой по всем линиям сразу.

Валера помолчал.

— Думаешь, он такой?

— Я думаю, что он полвека держит тайну, за которую другие люди готовы убивать, — сказал я. — И до сих пор жив. Так что он явно не так прост. И кулаками тут вопрос не решить.

— Ладно, — проворчал Валера. — Тогда что?

Я озвучил Валере план, который до этого успел согласовать с Соколовским.

— Столкнуть его с теми, кто сильнее, — сказал я. — Я предлагаю слух.

— Слух?

— Мир коллекционеров маленький, — объяснил я. — Он весь держится на репутации и страхе. И можно всё провернуть так, что несколько коллекционеров узнают про существование редких экземпляров девятнадцатого века. И что один старик из Казани хочет их уничтожить.

— И это действительно помешает ему? — с сомнением спросил Валера.

— Это точно выиграет нам ещё времени, — ответил я. — Соколовский уже занимается распространением этого слуха.

— А если слух до него дойдёт и он поймёт, что это мы? — спросил Валера.

— Пусть понимает, — сказал я. — Он и так знает, что мы против него. Хуже уже не станет.

— Логика железная, — хмыкнул он. — Ладно. Но если