Фантастика 2026-90 - Василий Седой

Его превосходительство князь Тобольский приехал многим ранее нас и сейчас о чём-то увлечённо беседовал с Львом Красноярским на противоположном конце огромного помещения. Слава счастливому кролику, поздороваться с семьёй он не счёл нужным. Вечер и без того обещает быть отвратным, чтобы делать его хуже раньше срока.

Пожелав нам повеселиться, мама тут же упорхнула раскланиваться с расфуфыренными тётками. Меня за собой не потащила, уже плюс.

— Чувствую себя Наташей Ростовской на первом балу, — восхищённо воскликнула Вика. — Тут всё так… так…

— Напыщенно? Помпезно? Тщеславно? — со смешком подсказал Надир.

— Эффектно! Всю жизнь мечтала побывать в подобном месте. Делайте, что хотите, а я целый вечер буду танцевать!

— Не ты ли половину дороги жаловалась на тесные туфли?

— Они внезапно разносились.

— Вот ничуть не сомневался!

— Тогда зачем спрашивал? — рыжая лиса в кокетливом красном платье подарила ему очаровательную улыбку и мигом исполнила своё намерение, с удовольствием приняв приглашение на вальс от первого же джентльмена.

— Тоже собираешься танцевать? — Надир повернулся ко мне с тенью паники на дне изумрудных глаз.

— Только если принудят с клинком у горла. А ты?

— Ни в каком виде! Для вальса у меня обе ноги левые.

— Значит, идём к шампанскому и креветкам. В горле пересохло просто жуть.

Подхватив его под руку, устремилась к ближайшему никем не оккупированному столику с роскошной пирамидкой из морепродуктов. Отсюда открывался неплохой вид на бо́льшую часть залы, включая подиум для официальных речей и балконы для тех, кто хочет подышать свежим воздухом.

— Ты кого-то высматриваешь, Вась?

— Знакомых.

— Для тебя тут все знакомые. Вон, кстати, твой жених.

— Будущий бывший?

— Пока ещё просто будущий.

Ярослав стоял возле малахитовой колонны недовольный и злой, как брошенный в воду кот. Весь в чёрном, будто на похоронах. Не могу его винить, сама пришла в тёмном платье. Непривычно видеть Красноярского в цивильной одежде. Надо признать, ему идёт.

— Век бы не встречаться, — отвернулась, махнув рукой. — Ты помнишь, как выглядят Икс и Игрек?

— Кровавые язычники с ритуала? — насторожился Надир. — Считаешь, они тоже пришли сюда?

— Почему нет? Хотя насчёт Икса не уверена. Вряд ли он друг семьи, в списке приглашённых не было немецких фамилий. Другое дело Игрек. Этот хмырь просто обязан присутствовать! Родственник как-никак, к тому же близкий, раз без стеснений называл меня тигрицей, по самую рукоятку засаживая лезвие в грудь. Ты его не видишь?

— Пока нет.

— Вон тот, вроде, похож на фоторобот, — ткнула в молодого мужчину, танцующего с некой престарелой леди в платье с вульгарным для её возраста вырезом и метрами жемчужных нитей на шее.

Проследив за моим взглядом, друг качнул головой:

— Немного похож, но нет. Игрек может вообще не прийти.

— Придёт, даже не сомневаюсь! — залпом ополовинила бокал шампанского. — Мерзавец не упустит шанса лично проверить, действительно ли я ничего не помню, как уверял ректор. Доверяй, но проверяй. Вероятно, гроза задержала его где-то по дороге или в толпе заныкался. Мне кажется, или здесь гораздо больше двух сотен гостей?

— Двести девяносто один, не считая оркестр и официантов, — сбоку подкрался Ярослав Красноярский собственной блондинистой персоной. — Так и знал: хочешь найти Тобольскую, иди к столу с выпивкой.

— Невежливо влезать в чужой разговор, Красноярский, — вернув бокал на столик, я упёрла руки в бока.

— Плевать мне на вежливость, когда дело касается тебя, куколка. Зачем допустила возобновление помолвки? Я ведь по-хорошему предупреждал, чтобы сдала назад.

— А я предупреждала, что не сделаю этого.

— Очень неразумный поступок, учитывая… — Яр криво ухмыльнулся и с намёком закончил: — твоё положение.

— С моим положением всё в порядке, спасибо за заботу. Сыта, одета, не жалуюсь. Если хочешь кого-то винить, начни с себя, блондинка. Успей ты получить восьмой ранг, я бы тут не стояла.

Парень угрожающе сузил глаза. Похоже, он на грани.

— Зря не вняла совету, пока давал шанс.

— Не смей рычать на Васю, Красноярский, — ощетинился Надир.

— На свою Васю я могу рычать сколько вздумается. А теперь сгинь на пять минут, защитник, нам с твоей принцессой нужно поговорить с глазу на глаз на очень деликатную тему.

Ох и не нравится мне его тон…

К счастью или нет, но детали предстоящего разговора узнать не довелось. Внезапно лицо Ярослава приняло вежливо-отстранённое выражение, всё такой же ледяной взгляд устремился за наши с Надиром спины.

Мы резко обернулись.

К нам подошли князья Красноярский и Тобольский. Давненько я не видела их вживую, успела позабыть, какое сильное — и пугающее! — впечатление производит эта парочка. Оба высокие, крепкие и абсолютно уверенные в том, что мир принадлежит им. Скорее всего, не безосновательно. Мой отец уступает бритоголовому Льву Дмитриевичу комплекцией и суровостью морды лица, но зато выигрывает в грации и королевской манере держаться. В их кильватере с улыбкой до неприличия счастливой дурочки плыла моя мама.

Надир без лишних намёков отступил в сторону, чтобы не мешать семейной встрече. Как бы я хотела последовать его примеру!

Взяв мою руку, князь Красноярский галантно её поцеловал:

— Ты великолепна, Василиса.

Я очаровательно улыбнулась ему в ответ, заметив, с какой настороженностью папочка следит за моей реакцией. Как бы не выкинула чего скандального.

А вот не дождётся!

— Вы очень добры, ваше превосходительство, — польщённо кивнула я.

Тобольский с облегчением выдохнул. Похоже, боялся, что я выскажу какую-нибудь грубость.

— Впервые в жизни я приятно удивлён твоими успехами, дочь. Молодец.

Такой милый голос, аж тошно. Помнится, в нашу первую и последнюю встречу он отвесил мне знатного леща и грозился отречением в весьма грубых выражениях.

— Это только начало, папа. Я ещё удивлю всех вас. Успехами, разумеется.

— Даже не сомневаюсь. Предупредительных выстрелов больше не будет.

— Пожалуй, приступим к делу. — Красноярский махнул оркестру рукой, приказывая замолчать.

Всей компанией мы поднялись на эшафот… то есть, подиум. Официанты в шустром темпе раздали гостям бокалы с шампанским. В зале повисла торжественная тишина, и лишь дождь за окном барабанил траурным маршем Шопена.

Началось.

— Дамы и господа, прошу внимания! — заговорил Лев Дмитриевич. Благодаря усилителям, понатыканным на подиуме, его голос услышали даже в отдалённых концах огромной залы. — Этим вечером мы с его