Фантастика 2026-90 - Василий Седой

мелкие детали, ласковое обращение, знаковые события. Отмахнуться от родительницы не могла и, в общем-то, не хотела. Это будет подозрительно и крайне неблагодарно, учитывая, что всё это время она защищала меня от отцовского гнева, поддерживала морально и регулярно подбрасывала деньги. Хорошее отношение — меньшее, чем я могу ей отплатить.

— Васенька, малышка! — мама бросилась с объятиями. — Как же сильно я скучала!

— Взаимно, ма, — обняла её в ответ, как и подобает любящей дочери. Ванильная вишня ударила в ноздри удушливым кулаком.

Глаза женщины заблестели от слёз, но она быстро взяла себя в руки, чтобы не попортить идеальный макияж. Осторожно поставив сумочку на краешек стола, придирчиво осмотрела интерьер. Увиденное ей не понравилось.

— Здесь так тесно, мне уже нечем дышать. Костромской посадил тебя в карцер?

— Двадцать пять квадратов, вполне прилич… да, настоящая клетка! Не представляю, как за семь месяцев я ещё не свихнулась от клаустрофобии.

Мама энергично кивнула:

— Твой отец сегодня же поговорит с ректором, пусть он возвращает положенные апартаменты. Ты больше не изгой, малышка, кошмар закончился. Ох, наконец-то сплетники заткнутся! После того, как Лев Дмитриевич во всеуслышание обвинил тебя в разрыве помолвки, разразился жуткий скандал! Наша губерния едва не потеряла часть мест в Парламенте. Твой отец спал по два-три часа в день, пытаясь нивелировать ущерб. А сколько потратил денег и нервов! Тобольску повезло с таким талантливым руководителем.

— Скандал был настолько сильным? — удивилась я. Возможно, Надир не ошибался, решив, что меня втянули в ритуал ради срыва помолвки.

— Не бери в голову, малышка, это не женское дело думать о плохом. Заниматься политикой и решать проблемы обязанность твоего отца. Он мужчина, а мы с тобой должны не мешать ему, всегда быть под рукой и во всём слушаться.

— Как-то это неправильно звучит. Мы женщины, а не комнатные болонки.

— Правда жизни, — философски изрекла мама. — Но оставим грустную тему. Теперь всё хорошо, дочка, а скоро будет ещё лучше. Я так горжусь тобой!

— Что ты, ма. В этой истории я не жертва, а её виновник. Прости, больше такого не повторится.

— Все ошибаются, — мама заулыбалась с такой наивной искренностью, что мне вдруг захотелось её порадовать. — Ладно, малышка, собирайся. Поедем в салон к Юдашкину за новым платьем, а после заскочим в ювелирный салон и спа. Нужно снять весь этот стресс.

— Давай не всё сразу.

— Нет-нет-нет! Ты себя в зеркало видела? Это не волосы, это пакля!.. Погоди-ка, ты не накрашена? Васенька, уже десять утра, о чём ты думаешь? Где пудра, где тушь, где блеск на губах?

Что называется — не было проблем, приехала мама.

— Обязательно исправлюсь, — соврала не моргнув глазом.

— Разумеется, исправишься. Ты должна затмить всех юных барышень на вечере! Пусть зубоскалы захлебнутся от зависти, а князь Красноярский возгордится, что именно ты станешь его невесткой, и больше никогда не посмеет оскорблять тебя нелепыми условиями. Вот так!

— Ма…

— Я знаю, малышка, — её голос наполнился сочувствием. — Ты не хочешь этой помолвки, но, пожалуйста, не зли отца и будь паинькой. Ещё одной выходки он не простит и уже не в крепостные тебя отправит, а в Иоанно-Введенский монастырь.

— Чёрт!

— Ну-ка не поминай всуе!

— Всё лучше, чем мат.

— Замужество не конец света, — она погладила меня по волосам. — Стерпится — слюбится. Мы с твоим отцом тоже не сразу нашли общий язык друг с другом, но посмотри на нас: мы счастливы.

— Ну да, ну да. Ваша жизнь лучшая в мире антиреклама брака.

— Вася! Пускай твой отец несколько авторитарный, но быть замужем за подобным человеком великое благо. Ты сама это поймёшь, когда придёт время.

— Если придёт, — поправила её. — Прости, ма, но я не горю желанием прожить жизнь домашней кошка-жены. Я вообще не понимаю, почему ты позволяешь мужу так с собой обращаться? Ты не уездная крепостная, чтобы «всегда быть под рукой», а знатная княгиня, такой же платиновый медальон. Почему бы тебе… м-м… не стать чуть более независимой? Открыть, например, картинную галерею для начинающих художников или заняться охраной вымирающих видов стихийных животных.

— Стихийных животных?

— В одной только Тобольской губернии на грани исчезновения четырнадцать видов…

— Стоп-стоп, — мама замахала ладошками. — Что ещё за охрана стихийных тварей? Как такая глупость вообще могла прийти в голову моей дочке? Всё, закрыли тему. Бери куртку и пойдём на выход, нас ждёт водитель.

— Как хочешь.

Сперва истребят всю живность, а потом будут плакать, когда экосистема их мира полетит к дичи. Ладно, сама этим займусь, как получу диплом, а сейчас не стану выбиваться из образа гламурной кисы — салон так салон. Настоящую Васю хлебом не корми, дай купить блестящую шмотку от Юдашкина.

Повёрнутая на красоте родительница не считала денег, не она же их заработала. За всё платит его превосходительство губернатор Тобольский, поэтому я не стеснялась. Первым делом прикупила элегантное тёмно-синее платье с высоким воротом и драгоценной вышивкой, а затем уже целую кучу полезного барахла, включая удобную одежду для повседневной но́ски и новый телефон нейтральной расцветки. Мой розовый, как сказал продавец, проще выкинуть, чем чинить.

В институт вернулась поздним вечером. Уставшая, но довольная. Будем считать, экзамен на соответствие личности Василисы пройден. Ни разу за весь долгий день мама не заподозрила перед собой чужую девушку. Без мелких странностей, конечно, не обошлось, но она списала их на «стресс жизни плебса». Разоблачение мне не угрожает…

Если только Ярослав не станет мутить воду своими догадками.

Глава 25

На Екатериноград обрушился проливной дождь с громом и молниями. Ураганный ветер ломал деревья и гнул рейки уличных голоэкранов, дороги превратились в реки, температура опустилась до двух градусов. Вот такой он, день моей помолвки — 18 мая 2037 года. Атмосферно и символично, как подобает хорошей трагикомедии.

Центр города намертво встал в пробке, из-за чего мы с мамой, Надиром и Викой прибыли в Малахитовый дворец по заветам Золушки — одними из последних. Гости уже собрались и сейчас во всём сверкающем великолепии дефилировали по дорогому мрамору украшенной в золото и зеркала залы. Мужчины, согласно великосветскому этикету, все с клинками, когда как женщины без. Повсюду свечи, на балконе второго этажа играет малый симфонический оркестр, возле стенок расставлены столики с разнообразными напитками и аппетитными закусками.