Матабар IX - Кирилл Сергеевич Клеванский

явной неохотой, достал из уже другого ящика конверт с печатью Императорской канцелярии. — На орден или медаль вы себе, на этот раз, капрал, не заслужили. Радуйтесь, что вообще без взысканий… но Его Императорское Величество довольны вашей службой. Вам предоставляется внеочередной, но неоплачиваемый и, по необходимости, отзывной отпуск сроком до, собственно, конца месяца Святых…

— Тоже, что ли, какой-нибудь город взорвать, чтобы и мне отпуск почти на полгода выдали, — недовольно проворчал Милар.

— И на этом, господа, пока можете быть свободны. Капитан. Капрал.

— Полковник.

— Полковник.

Одновременно поднимаясь на ноги (Милар, при этом, весьма тяжело опирался на свою далеко не простую трость), хором ответили напарники.

Уже в дверях Милар ненадолго остановился и, повернувшись к погрузившемуся в бумаги Полковнику, спросил:

— Господин Полковник, чисто любопытства ради, а сколько в этот раз насчитали ущерба? Меня, причем, больше сумма после точки интересует. Ну, в ксо. Не в эксах. А еще…

Полковник поднял на них полный весьма неприятных обещаний взгляд.

— Понял, — Милар, несмотря на хромоту, исчез в коридоре даже быстрее, чем там оказался сам Ардан.

* * *

В «Джаз-баре у Брюса», как и всегда в дневное время суток, царила звенящая пустота. Немного одиноко подмигивали лампочки в выгнутых абажурах, и, порой, если прислушаться, то до уха доносился низкий гул трудящегося в подвале генератора. Помимо него, и не считая нескольких коричневокожих орков, играющих в Семерку за дальним столиком, в баре находились лишь двое.

Орк-полукровка, без пиджака, но в дорогой жилетке с шелковой спиной, протирал чистенькой тряпкой бокал. Ростом чуть больше двух метров пятнадцати сантиметров, с шириной плеч достаточного объема, чтобы повздорить с дверным проемом кто из них двоих и кому мешает, но слишком человеческими глазами.

Напротив него сухой, даже, наверное, почти болезненно худощавый молодой мужчина, ростом значительно ниже, но, в то же время, достаточно, чтобы в любой толпе смотреть не на спины прохожих, а на их шляпы. Причем сверху вниз.

Юноша водил пальцем по ободку чашки, заполненной наполовину ароматным какао.

— Налить еще, Ард? — Аркар спросил утробным, низким, почти рычащим голосом.

Ардан поднял взгляд на своего очень странного друга, находящегося совсем по другую сторону баррикад, нежели те, что определила Арду служба. Но все равно — друга. И может быть их дружба разительно отличалась от той, что сложилась с Борисом и Еленой, но стоило вспомнить и Бажена с Миларом.

Чудным образом, с каждым новым сезоном, проведенным в Метрополии, Ард открывал для себя все больше того, что прежде пряталось за завесой Алькадских лесов и долгих вечеров у костра в компании ковбоев и степного ветра.

Порой Арди скучал по тем временам. Они казались ему не столько легкими, сколько простыми в своей пусть и тягучей, но такой неспешной манере повествования. А теперь он все время куда-то бежал, опаздывал и, зачастую, и вовсе мчался вслепую, лишь на ощупь разбирая, что ждало впереди.

— Значит не надо, — сам же на свой вопрос и ответил Аркар, вернувшись к прежнему занятию. Прежде — Распорядитель Орочьих Пиджаков, а ныне их новый главарь, всегда говорил, что элементарная (пусть Аркар и не мог выговорить данное слово) работа успокаивала его нервы.

Они еще какое-то время провели в тишине, каждый размышляя о своем.

— Аркар.

— М? — промычал полукровка.

Ардан не сводил взгляда с какао. С белыми прожилками, оставшимися от молочной пенки, оно коричневой, вязкой жидкостью оседало на стенах керамической чашки. И почему-то, глядя на него, Арди никак не мог отделаться от вида улиц Первой Станции и троп в Парке.

— Как ты справлялся с этим?

Наверное, Аркар должен был бы переспросить — «с чем… с этим?». Или как-то отшутиться. А может и вовсе заявить Арду, что тому надо проспаться, обнять жену и не нести чуши. Вот только Ардан знал, что Аркар так не сделает.

Вместо всего вышеперечисленного, Аркар скользнул взглядом по новенькой, но уже успевшей обзавестись характерными следами, барной стойке. Там, чуть поодаль от недавно явившегося просителя, который хотел нанять ребят Аркара для весьма своеобразной работы, лежал одинокий газетный сверток. На главной странице, поверх серой бумаги, чернел типографской краской броский заголовок: «Скандал между Короной и Братством Тазидахиана — на Первой Станции, по свидетельским показаниям, орудовали бандиты северного соседа Империи».

Аркар повернулся обратно к Арду. На миг полуорку показалось, что тени, обитавшие по углам бара, ютившиеся под столами и стульями, вдруг потянулись к юноше. Попытались прицепиться к нему за плечи и опуститься вдоль ярко-зеленого плаща, но каждый раз им словно что-то мешало.

Аркар помотал головой и наваждение пропало.

— Просто потому, что мы Галессцы, Аркар? — прошептал Ард. — Я видел… — Арди прикрыл глаза и, уперев локти в столешницу, закрыл лицо ладонями. — Почему, Аркар… почему так…

Аркар промолчал. Он чувствовал, что Арди еще не высказал все, что у того скопилось на душе.

— Когда сидишь в школьном кабинете, Аркар, — Ардан отнял ладони от лица и уставился куда-то в пустоту. Бара или собственного сознания — Аркар не знал. — И читаешь про ужасы войн Эктасса и Галесса, а затем Войны Наемников, Северной войны, Фатийской резни и всего прочего, то тебе это кажется таким странным. Даже немного глупым. Ненавидеть кого-то так сильно лишь потому, что у вас отличаются язык и история. А затем…

Ард на секунду прервался.

— Они ведь действительно верили в то, что говорили, Аркар, — юноша продолжил уже куда тише прежнего. — Мы ведь для них даже не животные. И не насекомые. А просто… неодушевленные, но говорящие. Это ведь и куклами не назовешь… не знаю, Аркар… Как… как ты справлялся?

Ард поднял взгляд своих ярких, янтарных глаз на Аркара и тот, отставив в сторону бокал и закинув тряпку на плечо, ненадолго отвернулся в сторону.

— Когда мы с Арсением и остальными, да примут его Вечные Ангелы, в которых он так, чтоб его, верил, пересекли границу… — Аркар вздохнул. — Я долго не мог унять зуд в руках, Арди. Я ведь видел, что они сделали с матушкой и отцом и… мне было без разницы, если честно, сколько их умрет. Лишь бы умерло побольше. И, желательно, от моей руки.

Аркар оперся на стойку и ненадолго поморщился.

— А затем в роту Арсения перевели мужика из северо-западных Шанградских рубежей. Армондцы и там успели похозяйничать. Его связали, потом пытали, а когда наигрались, то, на его же собственных глазах, проделали со всей семьей… то, что делают кочевники. Стариков… — Аркар провёл рукой по горлу. — А женщин и детей, Арди, маленьких деток, они… — полуорк не стал договаривать.