Матабар IX - Кирилл Сергеевич Клеванский

Но Арду и не требовалось. Теперь не требовалось. — Тогда я понял, что мне еще не плевать, Ард. А вот ему — да. На любой штурм он вызывался первым. В какой-то момент даже спрашивать перестали. Просто сразу винтовку в руку, патронташ, пару гранат и вперед. И, знаешь, он почти не стрелял. Армондцы не особо ловкие в плане фортификации, окопов почти не роют. Куда им в землю с конями то, да? Но мы занимали лесную часть, где, как раз, располагались племена кочевников, вполне сведущие в вопросах землероек. Так вот… он первым в окопы бросался. И бил, колол, молотил всех подряд.

Аркар вздрогнул. Даже сейчас, спустя почти четверть века, ему сложно было забыть увиденное на северо-восточной границе.

— И когда ты в окопе, особенно во вражеском, то особо ни о чем не думаешь, — продолжал полуорк. Сложив пальцы в форме револьвера, он «выстрелил» куда-то в пустоту. — Либо ты, либо тебя. Так что желательно, чтобы ты. И мы как-то не обращали внимания на этого бедолагу. А затем нас отправили зачищать стоянку Армондцев. Мы, вроде как, прогнали их воинов, а вот что там в тылу — демон его знает. Они же всегда с собой пригоняют все семейство. Кочуют ведь…

Аркар вздохнул и, засунув руку под стойку, достал бутылку с таким крепким виски, что человека бы еще после первого же глотка увезли в госпиталь. Полуорк щедро плеснул в тот самый бокал, который только что начищал, и залпом осушил.

— Наши кузнецы… артиллеристы, значит-ца, тогда их плотно накрыли. Так что, скорее всего, никто не успел вернуться на стоянку, чтобы сообщить о беде, — Аркар налил еще и снова выпил. — А там шатры. Палатки какие-то. Всякая кочевническая муть. Запах вот помню, Арди. Бобра они жарили. Представь? Странные конечно… и странно, что я тот вертел, как сейчас, помню… Да не суть, — полуорк отмахнулся и снова выпил. — Я в ближайший шатер прыгнул и сразу наотмашь саблей рубанул. Мало ли чего. А потом помню крик. Протяжный такой, Ард. Животный какой-то. А передо мной… мальчишка, Ард. Совсем мелкий. Может десяти лет. И он стоит, вопит, а у него вместо рук два фонтана кровищи. Хлещет в разные стороны, а на земле лежит кукла. Может его. А может сестричек. Их за спину мамка прятала. Обычная женщина, Ард. Изукрашенная, конечно, как все кочевники, но обычная.

— Они…

— Ага, — кивнул, перебивая, Аркар. — Спутали нас со своими. Думали с победой вернулись. И ребенок папке своему игрушку хотел… а я… — Аркар отмахнулся и, отодвинув в сторону бокал, приложился губами к бутылке. — Меня как переклинило. Я даже не помню, чем ему руки перетягивал, чтобы не вытек ко всем демонам. А сам еще про себя так отстраненно думаю — «вот нахера врагу помогаешь»? И так мне погано от самого же себя стало. Я там стоял, залитый кровью, уставший и голодный, но… что-то надломилось во мне, Ард. Хрустнуло что-то, — Аркар усмехнулся и качнул бутылкой. — Не мог я больше в них видеть зверей каких-то. Не мог… а потом тот бедолага влетает. Глаза как у быка бешеного. Того и глядишь и вовсе из орбит вылезут. Он, даже не думая, бросился с ножом на мать, а я уже знал, что он не остановится. Всех их на простор их блядских Небесных Прерий отправит.

Аркар отогнул край рукава и провел ногтем по длинному, широкому шраму.

— Мы потом доложили, что он на вражеский нож напоролся. Похоронили даже с почестями. Он ведь это… как его… не виноват, значит-ца, Арди. Как ты его обвинишь, да? Пока сам на его же месте не окажешься, пока такого же дерьма не хлебнешь, то винить… — Аркар горько усмехнулся. — Так что не знаю, Ард. Как я справляюсь с тем, чтобы напоминать себе, что там, на другой стороне бугра… границы, тобишь-та, тоже люди? А демон его знает. Сейчас я об этом просто не думаю. Да и не зачем. А тогда… думаешь, что меня после того случая не перекрывало? Еще как перекрывало. Как и всех нас. Порой мы себя успевали остановить. Порой помогал командирский окрик. А иногда нет. Но это война, Ард. На войне всякое случается. Главное, ты домой ее не приноси, хорошо? Вон, — Аркар кивнул на улицу. — за порогом оставь. Со всем блядством, дерьмом и прочей демоновщиной, которой там и место. А домой не тащи.

Аркар знал, почему Арди сидел здесь уже битый третий час, а не спешил обратно домой, к его Тесс.

— Я не только про Тазидахцев, — внезапно произнес Ард, заставляя Аркара чуть прищуриться. — Ради денег, Аркар… ради дурацких денег… столько боли… столько сломанных жизней…

Полуорк почувствовал, как холод постепенно кусает его за предплечья. По столешнице внезапно зазмеились узоры инея, а с губ сорвалось облачко пара. Посох, стоявший в стороне от Арда, вдруг замерцал какими-то символами, которых прежде Аркар на нем не видел. Те буквально просачивались изнутри древесины, протекая вовне волшебным сиянием.

— Иногда я так устаю, Аркар… — тени все выше и выше поднимались по плечам Арда, прямо на глазах стягиваясь широким полотном, погружавшим пространства бара в вязкий полумрак. — Так устаю сдерживать себя… — юноша схватился за грудь и сжал пальцы. — Шанти'Ра… Кукловоды и их пешки… Все, что я видел в Ларанде и на берегу Ангельской Слезы… в коллекторе… те ящики… Сколько можно, Аркар…

Тьма, похожая на лоскут беззвездного ночного неба, вдруг опустилась со спины Арда на пол и там, где она коснулась досок, расцвели ледяные цветы.

— Тесс никогда не рассказывает, что случилось, когда ее похитили. Я знаю, что она физически не пострадала, но когда я думаю, что за ужас ей пришлось пережить… Ей, маленькому ребенку, который просто вытянул билет и родился с фамилией Орман… а кто-то… ради денег… — глаза юноши вспыхнули оранжевым огнем и барная стойка зашипела черным дымом в том месте, где касалась посоха. — Я знаю, что могу найти их, Аркар. Найти каждого из них. Они ведь до сих пор… кто-то из них… живет своей жизнью… как и те, кому удалось уйти с Первой Станции… тот помощник шерифа и его жена — нет, а они — да… наверняка уцелели и подельники Сушеного… И они будут жить, Аркар. Понимаешь? Они будут жить… почему? По какому такому праву? Потому что мы не такие, как они? Потому что мы лучше? А лучше ли от этого всем тем, кто остался на Станции? И к чему это привело, Аркар? Может… может я зря… может