Герой на полставки (Genshin Impact) - Мистер Ву

— Бла-бла-бла, — я театрально, с хрустом в челюсти зевнул, останавливаясь в паре метров от этого сборища напыщенных индюков. — Я вас понял, без одобрения Магнитогорска никуда, секунду, дед.

Под ошарашенные, выпученные взгляды мудрецов я поднял руку, концентрируя Анемо-энергию, чтобы направить весточку лучшему Бэтмену Тейвата. После того, как я научился контролировать потоки ветра на хорошем уровне, подобный фокус стал делом техники. Я прикрыл глаза, отправляя зашифрованный шепот прямо в воздушные потоки, несущиеся к винокурне «Рассвет».

«Прием, Дилюк, у меня есть один прагматичный вопрос…»

Пару секунд не было ничего, кроме свиста ветра в ветвях великого древа, а затем в моей голове раздался знакомый баритон, пропитанный легким раздражением.

«Что опять произошло? Полконтинента уже гудит о том, что ты окончательно сошел с ума и разносишь столицу Сумеру. Докладывай обстановку, коротко и по делу».

Бэтмен, как всегда, сразу брал быка за рога ничему не удивился. Я, не обращая внимания на багровеющего от злости Азара, быстро и емко обрисовал ситуацию. Про маленькую богиню Нахиду, которую эти яйцеголовые держат в клетке, про бесчеловечные эксперименты Фатуи над людьми, про то, как они лепят искусственного бога из обиженной куклы.

Нужно ли говорить, как отреагировал на это самый свободолюбивый, пусть и скрытный, житель города Свободы? Главный Олигарх Мондштадта, мягко говоря, охренел от такой наглости.

«…Скажи им,» — голос Дилюка в моей голове заледенел, — «что сейчас весь Мондштадт узнает о том, что они пятьсот лет держат своего Архонта взаперти. Скажи им, что если с головы Малой Властительницы упадет хоть один волос, сюда придет тысяч десять очень злых, до зубов вооруженных рыцарей и наемников, щедро подогретых вином».

Я открыл глаза и плотоядно улыбнулся, глядя прямо в потеющее лицо Азара, карт-бланш получен…

— В общем, так, уважаемый, — я небрежно стряхнул пылинку с рукава. — Я тут пообщался со своими контактами, Мондштадт передает вам пламенный привет. И официальное уведомление: если вы прямо сейчас не снимете этот барьер, завтра у ваших ворот будет стоять армия пьяных, отбитых на всю голову любителей свободы, которые разберут ваше древо на зубочистки. Вы пятьсот лет держали ребенка в клетке, дипломатия закончилась.

Азар не стал задаваться, его губы затряслись, а глаза забегали.

— Э-это блеф! — взвизгнул он, брызгая слюной. — Вы не посмеете! Барьер Сурастаны нерушим! Он питается от самой Акаши, и мудрости всего нашего народа! Вам никогда его не…

Он не успел договорить свою пафосную тираду, Люмин, которая всё это время стояла рядом и скучающе ковыряла носком сапога деревянный настил, тяжело вздохнула.

— Вы так много болтаете, — процедила она ледяным тоном. — У меня от вас уже голова болит.

Она сделала один неуловимо быстрый шаг вперед, оттирая меня плечом, мудрецы в ужасе шарахнулись в стороны, когда хрупкая блондинка занесла свой сияющий меч.

— Нерушимый барьер, говорите? — Люмин хищно оскалилась, и её глаза вспыхнули чистым, разрушительным светом. — Сейчас проверим.

Она с разворота, вкладывая в удар всю свою хтоническую силу, и впечатала клинок прямо в центр переливающегося зеленого щита. Дендро-барьер, питаемый знаниями миллионов людей, жалобно зазвенел, по его поверхности мгновенно побежала густая сеть ослепительно-белых трещин. Мудрецы попадали на колени, закрывая головы руками, когда ударная волна от столкновения сбила их с ног.

Люмин надавила сильнее.

— Открыто, — ласково прошептала она.

С оглушительным звоном барьер разлетелся на мириады мерцающих осколков, осыпая нас дождем из остаточной магии, путь в Храм Сурастаны был свободен.

Я провел рукой по носу, не в силах сдержать широкой улыбки, когда Люмин, не сбавляя шага, подошла к пытающемуся отползти Азару, отвесила ему звонкого, отрезвляющего леща, а затем просто схватила Великого Мудреца за его ухоженную козлиную бородку. Дед взвизгнул, когда хрупкая блондинка без видимых усилий потащила его по гладкому полу прямо внутрь Храма.

Я повернулся к зависшей рядом Паймон.

— А ведь знаешь, мелочь, нам повезло, что она играет за нашу команду, — хмыкнул я, провожая взглядом эту картину.

— Я вообще удивлена, что она тебя пощадила после того, как ты сказал, что она весит как груженый корабль, — консерва задумчиво почесала подбородок. — Паймон знает, что Люмин очень добрая, но эта ситуация её явно вывела из себя. Я думаю, она уже считает тебя другом, может, сначала и показалось, что она захочет тебя убить за вмешательство, но твое спасение и то, что ты тащил её на себе из самой Бездны… она восприняла это как жест неимоверной дружбы и заботы!

— Я искренне надеюсь, что ты не права, — я театрально содрогнулся. — Такие друзья до гроба доведут, причем не до своего, а до моего, и закопают поглубже, чтоб не выбрался.

Я последовал за Люмин, брезгливо перешагивая через скулящих на полу мудрецов, которых зацепил взглядом, объективно говоря, они все были сильными магами. Если бы не ситуация, они могли бы дать нам возможный бой, закидав заклинаниями и артефактами. Но после того, как они увидели, как Люмин одним ударом расколола их "нерушимый" барьер, а до этого до них дошли слухи о расплющенном Предвестнике, их боевой дух рухнул куда-то на дно Тартара.

Когда я догнал нашу боевую подругу в просторном, но мрачном коридоре Храма, она как раз с пристрастием допытывала Азара. Люмин прижала Великого Мудреца к стене, всё так же держа его за бороду, и её клинок опасно балансировал в миллиметре от его горла.

— Я спрошу в последний раз, старый ты дурак, — процедила она так, что у меня самого мурашки пошли. — Где вы прячете Нахиду?

Но дед ни в какую, он трясся от животного ужаса, по его лбу катился пот, но его твердолобости мог бы позавидовать самый упрямый вьючный осел. Гордыня и вера в собственную исключительность намертво въелись в его мозг.

— Я… я ничего вам не скажу! — прохрипел Азар, пытаясь отстраниться от лезвия. — Вы варвары! Вы не понимаете величия нашего замысла! Малая Властительница — это лишь инструмент! Мы создаем истинного бога мудрости! Вы не посмеете убить меня, я — Великий Мудрец Академии!

Люмин тяжело вздохнула и закатила глаза.

— Он упрямый как Ишак, — констатировала она, поворачиваясь ко мне. — Можно я отрежу ему что-нибудь не очень важное для жизни, но очень болезненное? Для стимуляции памяти.

— Оставь, Люмин, ты испачкаешь свой красивый меч об это дерьмо, — я подошел ближе, отстраняя её в сторону.

Я встал прямо перед Азаром, мой взгляд упал на его расширенные от страха зрачки.

— Слушай сюда, кусок ты плесневелого пергамента, — я понизил голос, вплетая в него немного Анемо-энергии, чтобы звук резонировал прямо у него в черепе. — Ты думаешь, мы