Дым и перья в академии Эгморра. Сказочная ложь - Кира Лин

— А я стану, — раздался голос, и мы синхронно обернулись.

К нам шёл Гленн с видом вышибалы и свирепым выражением лица. Он подошёл к Матиасу почти вплотную, оттесняя от меня.

— Ещё раз прикоснёшься к ней, и я руки тебе переломаю, — процедил он, нагло вторгаясь в его личное пространство, заставляя пятиться.

Мужчины были приблизительно одного роста и оба широки в плечах, но от Гленна воздух плавился, как вблизи открытого огня, и пах гарью. А от Матиаса веяло… чем-то специфическим — мускусом, застарелой кровью, мокрой шерстью.

Оборотнем.

Губы Матиаса скривились в неприятной улыбке, глаза полыхнули янтарём.

— О, Эшли-проказница, — протянул он и поцокал языком. — Так у тебя не один любовник!

— Да как ты смеешь! — я рванула в его сторону, но Гленн перехватил меня и сдвинул в сторону.

— Не надо, Эшли. Ему же только это и нужно. Не позволяй ему к себе прикасаться, — прорычал рагмарр.

— Тогда я прикоснусь к тебе, — рука Матиаса взметнулась вверх быстрее, чем я успела об этом подумать.

И сомкнулась на шее рагмарра. Из-под манжеты рубашки под кожей проступили чёрные вены. Я сделала шаг вперёд, намереваясь ему помешать, но магия уже перекинулась на Гленна.

— Нет!

Чернота разлилась по его бледнеющему лицу, словно тень пролегла изнутри, вытесняя жизнь. Свет в глазах померк. У меня дыхание перехватило.

Рот рагмарра приоткрылся в едва различимом хрипе, пальцы дрогнули и руки тут же безвольно повисли вдоль тела, а из уголков глаз проступили тонкие алые дорожки, неуместно яркие на фоне стремительно сереющей кожи.

Матиас отравлял его своим ядом, и это осознание обрушилось на меня резко, как удар под дых. Я бросилась к нему, выбрасывая вперёд руку, чувствуя, как внутри поднимается слепая ярость, вытесняя всё остальное.

Желание испепелить его на месте затмило разум чёрным огнём, и магия хлынула от меня к Матиасу неумолимой волной.

Он начал поворачивать голову, на его лице отразилось недоумение. Я шагнула ближе, как вдруг на моём запястье сомкнулись твёрдые пальцы и помешали завершить начатое. Магия разбилась в воздухе.

— Никто никого не тронет, — раздался громогласный голос Уилбера, появившегося из ниоткуда. — Матиас? Отпусти Гленна, немедленно.

Блондин не торопился выполнять приказ. У Гленна уже закатились глаза в череп, тело обмякло, угрожая стечь на пол. Заскрипев зубами, я отбила руку Уилбера и рванула на Матиаса.

И в эту секунду он разжал пальцы и, криво ухмыляясь, отступил от рагмарра. Уилбер подхватил Гленна, не позволив ему упасть. А я стояла, часто дыша, и смотрела на мерзкую физиономию блондина.

— Ему нужна помощь, — спокойным голосом отметил Уилбер.

— Да что ты говоришь, — прошипела я, не спуская глаз с отступающего в тень и растворяющегося в ней ублюдка. — А что скажешь по поводу Матиаса? Сдаётся мне, ему нужен обратный билет домой, а лучше — в темницу! Никто не смеет причинять вред моим людям!

— Не будем горячиться, — попытался он меня мягко урезонить, накрывая ладонью лицо Гленна.

С кончиков пальцев потекла исцеляющая магия тёплым свечением. Она впитывалась в кожу, разгоняя яд, словно грязь, возвращая естественный здоровый цвет и заставляя чёрные паутины вен таять на глазах.

Но веки Гленна по-прежнему были с усилением сомкнуты, а рот приоткрыт в немом крике.

— Мальчишки, что с них взять?!

Я резко повернулась к нему.

— Как ты сказал? Мальчишки?! Он только что пытался убить Гленна! Считаешь это ребячеством? Безобидными играми?!

Уилбер поморщился, будто от головной боли, полностью игнорируя и моё возмущение, и магию, клубящуюся чёрным дымом у моих ног.

На нём был богатый камзол глубокого тёмно-синего оттенка, расшитый тонкой серебряной вязью по вороту и манжетам, и этот цвет подчёркивал холодную ясность его голубых глаз, делая взгляд ещё строже.

Узкие брюки сидели безупречно, вычерчивая выверенную, сильную фигуру, привыкшую к власти и самоконтролю. Внешне он оставался самим собой, но я чуяла в нём ядовитую магию Фелиции, она пожирала его изнутри, проникала в клетки, отравляла разум.

Под глазами пролегли болезненные тени, в уголках рта поступили чуть резче морщинки, придавая лицу вымученный вид.

Но он старательно изображал, будто всё в порядке.

Да, Уилбер силён и способен долго сопротивляться её влиянию. Но сколько у нас оставалось времени до полного превращения?

Из разных концов коридора бесшумно появились фамильяры и осторожно подхватили рагмарра, укладывая его на носилки. Уилбер помог припонять безвольное тело, выпрямился и, провожая их тяжёлым, сосредоточенным взглядом, заложил руки за спину.

— Не горячись. Пойдём лучше ко мне в кабинет и всё обговорим.

Я кивнула и пошла за ним, размышляя о том, что не могу ему полностью доверять. На чьей он теперь стороне?

Мы пересекли крыло Библиотеки и прошли по заколдованному тоннелю в полнейшей тишине. Я собиралась с мыслями, решая, сколько информации ему можно выдать. И есть ли вообще смысл советоваться и принимать во внимание его взгляды на ситуацию?

Я опасалась, что теперь предоставлена самой себе и принимать решения тоже мне самостоятельно придётся. Повернув голову, разглядывала профиль Уилбера, а сердце сжималось от боли.

Неужели я уже потеряла его?

Он остановился перед дверью в свой кабинет и распахнул её для меня, пропуская внутрь с коротким, едва уловимым кивком. Переступив порог, я на миг растерялась: интерьер изменился до неузнаваемости — стал мрачнее, темнее, словно красочность картинки убавили.

Даже шаги здесь звучали глуше, ковёр под ногами поглощал звук, и от этого тишина становилась почти давящей. И проклятое зеркало, висевшее напротив стола, притягивало взгляд, как уродливая деталь, на которую невозможно не смотреть.

От одного его вида по спине пробегал холодок, а кожа на предплечьях покрывалась мурашками, как при внезапном сквозняке.

Сглотнув слюну, я прошла по ковру и остановилась перед массивным столом. На нём ровными, почти педантичными стопками высились горы бумаг — подозрительно много, слишком много для обычной рутины.

Как будто они копились давно, и к ним никто не прикасался.

Пока Уилбер закрывал дверь, я машинально провела кончиками пальцев по корешкам папок и плотным листам, ощущая под кожей шероховатость бумаги. Так и есть — бессчетное число документов, ожидающих его подписи.

Ощутив его приближение, я резко развернулась и сложила руки на груди.

— Только не говори, что ты собираешься оставить поступок Матиаса безнаказанным, — бросила без предисловий, не скрывая напряжения в голосе. — То, что он сделал, недопустимо, Уилбер. Это уже не частный инцидент и не мелкая провокация. История с гостями из далёких земель зашла слишком далеко, —