Фантастика 2026-145 - Ярослав Яловецкий

Думаю, всем стоит услышать правду, принц. Спроси свою эриду, кто стоял рядом с твоим отцом, когда он лишился своей воли. Кто умеет поглощать чужие эмоции так, что после них не остается ничего… кроме безмолвия.

Каин переводит взгляд на меня, и я ощущаю его эмоции почти физически — как удар. Сначала в его груди что-то проваливается от боли, потом по лицу проходит тень разочарования. Я вижу, как в нем поднимается гнев, замечаю, как напряженно сжимаются его пальцы, как взгляд становится жестким, холодным, отсекающим все попытки объясниться. Все, что было между нами, рушится прямо сейчас, и я не могу ничего сделать.

Медленно поднимаюсь, надеясь хотя бы сделать шаг в сторону, но Каин резко хватает меня за плечо придавливая обратно к стулу.

— Даже не думай.

Не отпуская моего плеча, он медленно поднимается. В его глазах пылает что-то очень жесткое, злое. Он обводит взглядом круг — задерживается на Наэль, белой, как полотно, на Майрисе, спокойной и хищной, на Эзаре, который смотрит с явным превосходством, и, наконец, снова оказывается на мне.

— Вы все… — он специально делает паузу, дышит тяжело, сдерживая себя, — вы решили, что можете ломать судьбу моего народа. Моего государства. — Его рука сжимает мое плечо еще сильнее. — Думаете, Веларрон отдаст вам свою кровь, свою плоть, свое сердце? Ошибаетесь.

Я поднимаюсь со стула, пытаюсь вырваться, но Каин перехватывает меня за запястье и резким движением тянет к себе. Он прижимает меня ближе, между нами остается только холодная мокрая ткань и леденящие пальцы.

— Я разберусь со всеми, кто приложил руку к тому, что стало с моим отцом. Сначала с тобой, Майриса. Потом с тобой, эрид, — его взгляд устремляется на Эзара, и в этот миг в глазах Каина появляется хищная, опасная голодная решимость. — А потом… потом с тобой, Селина. Тебя я оставлю напоследок.

— В круге не проливают кровь, — резко вмешивается страж Свода, шагнув ближе, — здесь ищут правду, а не мщение. Никто не вправе поднимать руку — ни на советника, ни на врага.

Но Каин даже не смотрит на него. Он резко притягивает меня к себе ближе, хватка настолько сильная, что кожа ноет под его пальцами. Я слышу, как у него сбивается дыхание, вижу, что он едва держит себя в руках.

— Все из-за тебя, эрида. Из-за тебя все началось. Из-за тебя мой отец живет без памяти, не узнает собственного сына. Из-за тебя мои люди считают меня узурпатором, убийцей, предателем. Все, что у меня было, отняла — ты.

Слышу каждое его слово, и внутри неожиданно что-то двигается, становится тесно в собственном теле. Я не знаю, что сказать ему в ответ и должна ли вообще говорить хоть что-то. Но отчего-то в груди словно все стянуто, не хватает воздуха, трудно сделать вдох, не то что бы выдавить хоть одно слово

— Даже сейчас ты не отвечаешь, словно все это для тебя ничего не значит.

Он наконец отпускает меня. Я делаю шаг назад, в надежде уйти из-под удара, но ноги подкашиваются. В груди нарастает боль, тысяча осколков сжимают сердце, хочется выдохнуть хоть что-то, но голос не выходит.

— Ты предала меня, Селина.

Слышу эти слова, и внутри все обрывается. Холод поднимается выше, захлестывает изнутри, вытесняя все остальное. Я не понимаю, что со мной происходит. Впервые ощущаю такое — это чувство буквально сдавливает горло и тянет камнем вниз. Хочется избавиться от этого, сбросить, вырвать из себя это ощущение.

Каин кажется, хочет сказать что-то еще, но я делаю еще шаг назад и оступаюсь, скользкий мокрый камень уходит из-под ног. Все вокруг сдвигается. В этот миг я ловлю его взгляд — не принца, не врага, а того самого человека, который когда-то хотел услышать звук невозможного сердца. Он тянет руку, но слишком поздно. Вижу, как он бросается ко мне, как Наэль встает, хватается за стол, как у Эзара на лице застывает все, что он не договорил за свою жизнь. Меня выносит за край, падаю медленно, как во сне. Лицо Каина исчезает в полосах дождя. Гроза бьет в камень, разрывая небо, и в эту последнюю секунду, когда мир перестает держать, озеро встречает меня тьмой. Лед, что всегда был под кожей, трескается, разлетаясь на тысячи осколков. Вода обнимает меня, тянет вниз, гасит крик, мысли и боль. На долю мгновения мне кажется, что внутри что-то шевелится — едва слышно и почти смешно.

А потом тьма смыкается надо мной.

Глава 29

Каин

Я иду вдоль линии берега, воздух сырой, липнет к коже, но ветер наконец утих. Теоден идет рядом, не лезет со словами, только иногда бросает взгляд туда, где туман забирает последние огоньки ночи. В руке у него длинная палка, которой он проверяет дно, в надежде, что может выловить здесь ее тело. Я прислушиваюсь к плеску воды, к собственному сердцу, к любому шороху, а в голове раз за разом прокручивается навязчивый образ — как она падала. А я… я не успел поймать.

Теоден вдруг останавливается, кидает палку в камыши.

— Ты сам-то чего ищешь, Каин? Хочешь убедиться, что она мертва? Или все-таки надеешься найти ее живой, чтобы самому прикончить?

Я сжимаю кулаки, ногти впиваются в ладонь. Чертов Теоден, зачем ты задаешь этот вопрос? Я сам не знаю, что ищу. Хочу ли я убедиться, что она мертва? Или все-таки надеюсь найти ее живой, чтобы схватить, притащить на Совет, заставить всех выслушать правду? Пусть признается, пусть скажет, как было. Если она жива, то я вытащу ее и заставлю говорить.

Но сердце предательски сжимается, стоит представить, что она… что могла… умереть. Глупо. Селина, моя упрямая, холодная эрида, чье сердце я так хотел растопить. Мне казалось, я смогу — покажу ей, что можно жить иначе, чувствовать иначе. До вчерашнего вечера мне хватало этой идеи. До того момента, как я услышал правду, что она предательница. Я повторяю это про себя, почти вслух. Предательница, враг, причина всего, что разрушило мой дом. Уговариваю себя, что это так. Должно быть так. Но если бы я мог вычеркнуть из памяти, как она смотрела на меня в последний миг, не удержался бы на ногах. Я почти чувствую, как ее пальцы выскальзывают из моей ладони.

Она не выжила. Не могла. Не с такой высоты, не в этом озере. Она сама говорила, что вода