Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

живого, что бы затруднить продвижение противника. Но, несмотря на глубокий снег и нехватку самого необходимого, Александр упрямо шел вперед. Теперь он уже не был в глазах многих удачливым ловцом воинского счастья. Отныне он обладал огромными землями с многочисленными городами и множеством подданных своего государства. Александр удачно пережил еще один заговор на свою жизнь, жестоко подавил попытку части македонцев закончить войну и оставить Беса на произвол судьбы.

Выполняя взращенная Аристотелем, мечта о мировом господстве, заставляла юного полководца двигаться дальше, что бы присоединить к своей империи Бактрию, Согдиану и Хоразмию. Помня историю, Александр прекрасно осознавал, что именно здесь он может получить достойный отпор своим планам и желаниям. Согдов и бактров не нужно было ни от кого освобождать и взыскивать с них за старые долги, а силу ударов их всадников, полководец прекрасно помнил со времен битвы при Гавгамелах. Продолжались брожения среди всех слоев войска, уставших от столь долгой войны и уже порядком обремененных богатой добычей. Единственным оправданием перед ними, за эту  долгую войну, был Бес - Артаксеркс четвертый, сатрап Бактрии.  Его голова была необходима царю как трофей в этом полном опасности  и невзгод походе. Бес реально мог угрожать спокойствию македонцев в их счастливой жизни после войны.

И так, 329 г. до н.э. лето, Бактрия.

                Глава I. Два разных взгляда на одну проблему.

               - Этот Бес жалкий трус - гневно доказывал стратег Эригний таксиарху Птоломею стоя посреди шатра царя Александра, где проходил военный совет. Вот уже более часа между двумя военачальниками македонского царя шел яростный спор по поводу дальнейшего ведения кампании. Каждый из них отстаивал свою точку зрения перед Александром, который с интересом слушал доводы спорщиков. Многие из командиров, разделяющих мнение Эригния, были сильно удивлены и озадачены  столь трусливым с их точки зрения, поведением новоявленного персидского владыки. Он вновь и вновь уклонялся прочь от решающей битвы с противником,  и упрямо уходил вглубь Бактрии.

 - На что он надеяться, непонятно - продолжал Эригний, оппонируя Лагу, который усматривал в действиях противника хитрый и коварный ход, призванный заманить преследователей в ловушку.

 - Перс полностью проиграл свое дело, когда не ударил по нашим солдатам на горных перевалах. Тогда они были совершенно беззащитны и истощены после снежной бури и длительного голода. Сто против одного, что мы бы тогда не выдержали и неминуемо откатились в Арахозию. Бес отказался от сражения, когда мы расположились лагерем у реки и в случая нападения не смогли бы грамотно организовать отпор врагу. Теперь же он оставляет без боя свою столицу Бактры, которую можно долго оборонять, и отступает на север, уводя  своих солдат, прочь  с их родной земли. Разве это не трусость!?

  Обличительная речь стратега нашла своих слушателей, и они дружно закивали головами.

 - Напрасно ты, Птоломей приписываешь ему военный талант полководца совершающего какой-то хитрый маневр. По моему твердому убеждению, это действие труса, который надеется только на то, что у царя лопнет терпение его преследовать, и он оставит его в покое, найдя себе новую цель для похода.

  Птоломей залился красной краскою на своем породистом и красивом лице и собирался ответить, что-то обидное для Эригния, но его опередил сам Александр.

 - Я полностью согласен с твоим мнением дорогой друг. Бес трус, бездарь и предатель своего царя, но он совершенно напрасно рассчитывает на мой уход. Цареубийце нет прощения в моем сердце, и пусть это знает каждый. Бактриец будет пойман, судим и наказан по всей строгости закона моего царства.

  Подражая персидским владыкам, Александр говорил последние слова своего монолога,  выставив вперед руку с жезлом власти, тем самым, обрекая свои слова  нерушимостью царской воли. Глядя на жесты и действия своего царя, македонцы опускали глаза,  разделяясь в оценках его поведения.

  Гефестион неизменно поддерживал Александра в его новой политике слияния с восточными обычаями. Близкий к царю телом и душой, друг детства был единственным человеком, который слепо шел во всем вслед за своим повелителем. В большинстве же своем македонцы сдержано отнеслись к подобным веяниям полководца, посчитав их вредным влиянием азиатской роскоши, под обаяние которой попали многие победители. Они не спешили осуждать своего повелителя, надеясь, что со временем это поветрие покинет Александра.

  Только полководцы Мелеагр и Кен открыто протестовали, стараясь напомнить юному венценосцу его истинно родные традиции. Сейчас их не было в царском шатре, и поэтому Александр свободно выставлял жезл власти, не опасаясь явных насмешек со стороны своих командиров и боевых друзей.

 - Поймай Беса мой господин, и все честные персы признают в тебе своего нового повелителя! - горячо поддержал речь Александра Артабаз сатрап Персииды, приближенный царем в последнее время, - Бес темное пятно на мантии царей, чью власть ты принял в свои божественные руки.

  Македонцы с интересом посмотрели на Александра, ожидая как он отреагирует на столь приукрашенный цветистый комплимент явного лизоблюда. К удивлению многих царь милостиво кивнул головой и произнес:

  - Я уже дал слово и оно неизменно – властно произнес царь и его слова вызвали бурю восторгов среди персидской знати. Македонцы с плохо скрываемой иронией наблюдали за всем происходящим, но не посмели одернуть своих былых врагов, ведь им отныне покровительствовал сам Александр.

  Неожиданно помощь в страстном споре, пришла к Птоломею со стороны Эвмена, царского секретаря. После раскрытия заговора Филоты, кардиец был сразу приближен царем к решению стратегических вопросов похода и к его советам Александр часто прислушивался, порождая недовольство среди македонских командиров.

  Родовитые аристократы откровенно недолюбливали грека, которого мальчиком выделил еще царь Филипп и приблизил к себе Александр с самого начала своего царствования.

 - Не следует недооценивать такого противника как Бес, государь, – неожиданно подал голос Эвмен, - может он и не отчаянный рубака подобно покойному Мегабизу, но в уме и сообразительности бактрийскому сатрапу не откажешь. Просто так государь, новыми Артаксерксами, претендующими на трон персидской державы не становятся. Вспомни, как ловко устранил он всех преданных Дарию людей и сверг его малыми силами.

 - Бес простой придворный интриган! – презрительно воскликнул Эригний, – велика хитрость, плести дворцовые интриги, сидя за крепкими стенами дворца пользуясь при этом доверием простофили владыки.

 - Я видел Беса в битве при Гавгамелах и если бы не мастерство нашего царя и гетайров, бактриец смог бы выиграть этот бой – не согласился с Эринием Эвмен.

  При упоминании о Гавгамелах