Трон Войны - Guiltythree

что её не было. Её спутники должны были предупредить её, если бы враг начал новую атаку… или если бы случилось что-нибудь ещё. Их бы не уничтожили без боя, и не было ни малейшего шанса, что она пропустила бы такое событие.

Похоже, Мордрет, как и они, всё ещё зализывал раны после последнего нападения.

«Хорошо…»

Морган вышла на лунный свет и посмотрела на высокий помост, возвышавшийся над разрушенным залом.

На помосте не было ни трона, ни алтаря. Вместо него стояла лишь железная наковальня.

На полу под помостом были разбросаны прекрасные мечи, сверкавшие в холодном лунном свете. Когда-то их здесь была целая гора, но её отец забрал большую часть мечей с собой в Божью Могилу, чтобы использовать их в битве с Королевой Воронов.

Морган некоторое время смотрела на брошенные мечи, в её поразительных алых глазах светилась странная смесь сожаления и веселья.

Раньше она часто восхищалась мечами, выкованными её отцом, и никогда не упускала случая взглянуть на них. Но теперь она видела их такими, какими они были — несовершенными творениями, от которых отказался их требовательный создатель за то, что они не оправдали его суровых ожиданий.

Морган знала это, потому что сама была одним из таких творений.

…Слава богам.

Люди, казалось, были обеспокоены этой мыслью, но она всегда знала, что отец видит в ней клинок, который нужно выковать в безупречное оружие, а не человека. Он вообще всех видел именно так, и единственное различие между ней и остальными заключалось в том, что она была самым многообещающим из клинков.

Она была сделана из самой ценной стали, на неё он возлагал самые большие надежды и ковал с особой тщательностью.

Морган знала, что люди всегда неправильно понимали её отца. Для них он был многим: великим воином, гениальным колдуном, мудрым правителем… грозным тираном.

Но на самом деле он был прежде всего художником. Художником, который возмущался глубоким несовершенством мира и восставал против него, стремясь всем сердцем создать одну безупречную вещь.

Безупречный меч.

Морган было суждено стать этим мечом, поэтому она понимала его лучше всех, и она была не против — даже счастлива — нести эту ответственность, несмотря на то, каким холодным и суровым был её груз. Она была горда.

Разумеется, после Антарктиды всё изменилось. Взглянув на разбросанные мечи, Морган вздохнула.

Там она узнала об ошибке своего пути. С самого детства Морган всегда делала то, что ей говорили. Она следовала наставлениям отца, выдерживала его суровые тренировки, жертвуя многим из того, что было у других детей и чем дорожило большинство других людей. Она всегда преуспевала, никогда не подводила и выполняла все его требования.

И она всё равно проиграла.

Что неизбежно заставило её задуматься о причинах поражения.

То, что Морган поняла в результате… оказалось весьма тревожным.

Если она безупречно и безропотно делала всё, что велели ей учителя, и всё равно проиграла, то вина лежала не на ней.

Напротив, виноваты её учителя и та самая форма, которую они пытались ей придать…

По правде говоря, не только Король Мечей разочаровался в своей дочери после Антарктиды.

Морган тоже разочаровалась в своём отце.

«И это хорошо».

Посмотрев на красивый, выброшенный меч, лежавший у её ног, Морган с тоской улыбнулась.

Возможно, она стала бы настоящим мечом, если бы продолжала слепо следовать воле отца. Это было бы вполне подходящей Трансцендентной Трансформацией для девушки, которую воспитывали как идеальный инструмент… красивый, смертоносный клинок, которым должен был орудовать кто-то другой.

Однако Морган на самом деле не хотелось быть мечом, как не хотелось и быть управляемой чужой рукой.

Такая участь казалась ей довольно жалкой.

Поэтому её Трансцендентная Трансформация оказалась чем-то другим.

Конечно, она всё ещё могла превратиться в меч — если бы захотела.

Но это было далеко не единственное, чем она могла стать.

Подобрав брошенный меч, Морган молча впитала его в своё тело и улыбнулась.

«…Как мило. Я должна была сделать это гораздо раньше».

Мгновение спустя её фигура завибрировала, превратившись в реку жидкого металла. Она потекла по залитому лунным светом залу, затопив его. От её стремительного течения по мраморному полу пошли трещины, а каменные плиты рассыпались в пыль.

Сметая все брошенные клинки, что лежали без дела под помостом, Морган поднялась по ступеням и поглотила древнюю наковальню.

Наконец река жидкого металла вновь превратилась в человеческую фигуру. Мгновение спустя она вновь обрела цвет, и Морган вернулась к своему изначальному «я».

Взглянув вверх, она увидела сияющие остатки разбитой луны и вздохнула.

«Пора встретить новый день».

Глава 1981

Крушение иллюзий

Не было способа защитить Бастион от Принца Ничего — ни город на берегу Зеркального Озера, ни, разумеется, даже сам замок. Как стратег, Морган умела оценивать силы как противника, так и свои собственные — поэтому она знала, что её сторона слаба. Достижение победы не казалось ей реалистичным результатом.

Вполне вероятно, что её вообще отправили сюда не для того, чтобы добиваться победы. Гораздо более вероятной целью было дать отцу достаточно времени, чтобы победить Ки Сонг.

Поэтому, вернувшись в Бастион из Ривергейта, Морган сделала две вещи.

Во-первых, она захватила Цитадель, чтобы получить над ней контроль.

Во-вторых, она отправилась в огромную подземную комнату, спрятанную глубоко под замком, в самом сердце каменного лабиринта, о существовании которого знали очень немногие, и ещё меньшему числу людей было позволено туда войти.

Там стояло огромное зеркало, возвышающееся над полом на десятки метров.

Его рама состояла из двух огромных каменных колонн, а само оно было полностью закрыто чёрной тканью, не отражающей ничего.

Морган несколько мгновений колебалась, а затем сделала глубокий вдох и стянула ткань вниз.

Она струилась на пол, как чёрный водопад, обнажая тёмную конструкцию древнего зеркала.

Огромная подземная комната утопала во тьме, поэтому можно было ожидать, что в огромном зеркале ничего не отразится. Однако в действительности из него лился бледный лунный свет, освещая бледное лицо Морган.

Внутри зеркала разрушенная версия Бастиона, казалось, дрейфовала в прекрасном ночном небе. Бесчисленные звёзды сияли на поверхности неподвижной воды, которую делали бледной и мрачной осколки разбитой луны. В холодном озере скрывались ужасные существа, а на далёком берегу не было города. Вместо него на месте города стоял древний лес, кишащий страшными чудовищами.

Таков был истинный облик Бастиона.

И, в отличие от иллюзорного, в котором обитали люди из мира бодрствования, это было место, которое Морган могла защитить.

Поэтому, сделав ещё один вдох, она закрыла глаза, сосредоточилась на