Фантастика 2026-145 - Ярослав Яловецкий

теперь все, что мне предлагают — снова долг, снова чужие законы, снова боль за чью-то справедливость. А Каин смотрит, ожидая от меня правильного решения, как будто его «надо» должно перекрыть все, что я уже пережила.

— Если для тебя хоть что-то значила та ночь, — произносит он вдруг, — если во всем, что между нами было, осталась хоть секунда, хоть крупица того, что люди называют душой, ты пойдешь со мной. И если ты пойдешь и расскажешь Совету все, как есть, расскажешь им правду о моем отце, назовешь имена и объяснишь, почему ты это сделала… Я отпущу тебя. Клянусь тебе, Селина. Ты вернешься к своей жизни, куда захочешь, хоть в свой Луциор, хоть в лес, где тебя больше никто не найдет. Я даю тебе слово, что после этого, ты больше никогда не увидишь меня.

— Смешно верить, что твои люди отпустят меня, Каин. Ты даешь слово, но после того, что я рассказала, они сорвут с меня шкуру ради справедливости. Я фактически убила короля, за такое не отпускают. У тебя не хватит власти меня защитить. Ты прекрасно это знаешь.

Это обещание свободы звучит как детская сказка, рассказанная у костра, чтобы никто не боялся темноты. Я знаю цену их правде. Знаю, что если войду в этот город, пути обратно для меня уже не будет.

Каин сжимает челюсть, словно режет себя изнутри этим разговором.

— Все равно ты выйдешь перед ними, — он отводит взгляд на секунду, потом снова смотрит прямо на меня. — Если не хочешь идти сама, пойдешь в цепях. Мне плевать, как ты это воспринимаешь. Здесь нет больше места для твоей свободы, Селина. Я сделаю все, чтобы правда прозвучала. Даже если для этого тебе придется снова стать пленницей.

Слышу, как рядом в темноте шуршит Теоден, подходя ближе.

Каин коротко кивает ему.

— Свяжи ее. Не хочу, чтобы ночью у нас опять кто-то исчез.

Капитан кивает в ответ, встречаясь со мной взглядом. В его глазах появляется усталость и холодная готовность сделать свою работу. Он вынимает из сумки кожаный ремень, хватает меня за плечи и ведет к ближайшему дереву.

— Не двигайся, — бросает он.

Ремни ложатся на запястья. Я не сопротивляюсь, нет смысла, в глазах Каина теперь не осталось даже тени того, кем он был в ту ночь на острове Свода. В этот раз он выбрал быть не человеком, а принцем. Теперь все роли расставлены. Он — наследник, я — трофей войны. Все остальное в эту ночь больше не имеет значения.

Глава 32

— Факт таков. Ты, Селина Эйвен, лишила короля Родена воли и чувств. Долг перед родом — не причина для оправдания. Веларрон потерял монарха, потому что ты сделала выбор. И за это должна понести наказание.

Советник Нейвард медленно разворачивается, опираясь обеими ладонями о стол, словно вся тяжесть совета легла на его плечи.

— Что прикажете делать с этой эридой?

— Казнить, — бросает Валден. — Казнить показательно и отправить тело ее сородичам! Пусть Луциор и все, кто посмеет поддержать Майрису, увидят, что бывает с теми, кто пересекает границу Веларрона. Это не просто справедливость, это закон для всех наших врагов.

Я стою в центре зала, дальше от длинного стола, где люди сидят плечом к плечу и решают мою судьбу. Перевожу взгляд на Каина, сейчас он кажется мне, тем же принцем, которого я встретила тогда на площади — строгий, закрытый, холодный. Его рука с серебристым кольцом на пальце спокойно лежит на столе. Даже сейчас он будто носит доспехи, хотя на нем черный камзол из дорогой ткани.

Свет падает сверху, выставляя меня напоказ. На мне нет ни капюшона, ни оружия, только простая одежда, которую мне выдали взамен тойрисы. Советники напряжены, каждый из них ждет, что принц скажет «да», что все решится просто и быстро.

— Не будет казни, — отрезает Каин ровно, но достаточно громко, чтобы звук его голоса разошелся по всему залу. — Я не стану устраивать зрелище для тех, кто хочет крови. Закон требует справедливости, а не ритуальной смерти.

Валден резко отодвигает стул, скользя пальцами по дереву.

— Мы требуем справедливости! Вы сами только что слышали ее признание. Эта эрида должна ответить за короля Родена! За каждый день его отсутствия в этом зале. За страх, который она принесла в наш дом. Если вы не исполните закон — Совет сделает это сам!

— Она ответит, — отвечает Каин, голос его становится жестче. — Но не так, как вы жаждете. Не на площади, не под ваши крики. Если закон требует наказания, оно будет исполнено.

Он переводит взгляд на меня, задерживая его дольше, чем нужно, взвешивая внутри себя сколько во мне осталось жизни, и стоит ли тратить на нее еще одно слово.

— Эрида отправится в нижние камеры, — продолжает Каин, поднимаясь со своего места. Тень от его фигуры падает через стол, скользит по полу и замирает на моей одежде. — И с этого дня будет обречена на голод. Говорят, эриды очень красиво умирают. Вот и посмотрим, насколько красива твоя смерть, Селина Эйвен.

Принц отходит от стола, и я понимаю, что это решение уже прожито им много раз в голове. Он не смотрит на меня больше, только делает легкий жест рукой Теодену и двоим стражам у дверей.

— Отведите ее, — бросает он, — уведите в камеру и не впускайте никого без моего ведома. И чтобы Совет мог убедиться, что закон исполнен.

Стражи толкают меня с места, зал тянется, как коридор между мирами — свет бьет в глаза, лица расплываются, только Каин остается четким. Я останавливаюсь рядом с ним, смотрю, как на его скулах проступает напряжение, пальцы сжимаются так крепко, будто это последнее, что держит его на месте.

— Тебе действительно интересно знать, как умирает эрида? — произношу так, чтобы слышал только он. — Можешь прийти посмотреть, принц. Но не обещаю, что будет красиво.

На мгновение кажется, что он сдвинется с места, скажет что-то еще, но нет.

Стражник толкает меня в плечо, я спотыкаюсь, но быстро выпрямляюсь и начинаю идти к двери. С каждым шагом понимаю, что решение уже принято. Я не удивляюсь — наверное, так и должно быть. Каин даже не смотрит мне вслед, он все сказал, все сделал. Он потерял отца, и должен что-то сделать, чтобы вернуть себе