Газлайтер - Григорий Володин

Поднимаю кубик и, отключив, показываю всем.

— Это амулет, — показываю на блестящий кубик в руке. — Ультразвуковой маяк, приманивает тварей. Именно он и заставил Змейку сорваться. Кто-то засунул маяк в цесарку вместе с приманкой, и, скорее всего, гнал на нас всю стаю намеренно.

— Но зачем, конунг? — удивляется Айра.

Пожимаю плечами, ухмыляясь:

— Да всё просто. Змейка бросается на цесарок, кромсает свежее и дорогое мясо, пытаясь выключить этот звук. А дальше начинается цирк с дракой: кто-то не выдерживает, хватается за меч… — киваю на Бура, который как раз молча и виновато убирает клинок обратно в ножны. — Мы вступаемся за Змейку. И в итоге кто-то из нас остаётся без головы.

Поворачиваюсь к Буру:

— Вы же уже мысленно мясо поделили, верно?

Бур почесал затылок, виновато хмыкнул:

— Ну… может, немного.

— Нас хотели стравить, — спокойно роняет Настя. — Но у них ничего не вышло.

Бур хмурится, глядя на кубик в моей руке:

— Неужели это Зодр подстроил?.. — косится на Айр.

Уточняю:

— Почему сразу подумал на Зодра?

Бур криво усмехается, пожав покатыми плечами:

— Генерал давно неровно дышит к принцессе. Болтает гадости, намекает, что она ликанка и ей не место в Шакхарии. Может, решил под шумок и нас с тобой поссорить. Повод ведь удобный.

Айра молчит, но губы сжаты в тонкую линию.

И вдруг Светка, стоящая чуть в стороне, вскидывает руку и показывает в тёмное небо:

— Смотрите!

Все поднимаем головы. Вдалеке, над лесом, вспыхивают алые сполохи. Красные огни — магический вызов группы Айры. Вызов на подмогу.

— Вот тебе и ночка… — улыбаюсь, переводя взгляд на принцессу-ликанку. — Сплошные приключения.

* * *

Усадьба Вещих-Филиновых, Москва

Коляска покачивается на ходу, Лакомка возит Олежека по двору, неторопливо катит кругами, проветривает наследника. Малыш тянет ручки в сторону старой усадьбы, скрытой за лесом, оживляется на глазах, бормочет что-то себе под нос, вертит головой, Чувствует карманы Астрала, это уже точно. И с каждым днём всё явнее, всё сильнее.

Лакомка тяжело вздыхает. Пора бы уже возвращаться в Невинск. Там аптекарский сад, там проснувшиеся альвы. Но здесь зато Олежек спокоен. Не скачет, не визжит, не лезет с головой в Астрал, сидит как паинька. Но стоит только туда вернуться — и понесется. Опять рога отрастит, опять по Астралу забегает. Не ребёнок, а комета с приветом.

Подходит Феанор, хмурый и взъерошенный. Лакомка замечает его заранее, но делает вид, что занята малышом.

— Слушай, племянница, — негромко произносит Воитель, вставая рядом. — Хочу с тобой поговорить.

— Да, дядя, говори, — без интереса отвечает альва. — Только, надеюсь, не снова про бунт против моего мужа?

Феанор хмыкает, как будто обижен:

— Какой еще бунт? Это мой народ. Это я по закону король!

Лакомка только цокает языком, глядя, как Олежек щупает пальчиками воздух, будто нащупывает невидимые нити.

— Дядя, ты сотни лет был в плену у монахов. У тебя даже земель нет, чтобы разместить хоть пару семей, а Данила предлагает переселить наших в свои земли рядом с Заиписом,

— Откуда у менталиста там земли? — застывает Феанор.

— Мелиндо захватил Шпиль Теней, бывший замок лорда Бесчлина. Там можно будет жить, не прятаться, строиться, растить детей.

Феанор сердито морщит лоб, но упрямо кивает, будто сам себе:

— И что? Всё равно я король по закону!

Лакомка вздыхает раздраженно:

— Данила спас наш народ, дядя. Он даёт нам будущее, дома, работу, защиту. Он — причина, по которой мы вообще ещё живы. А ты — король, да? Ну-ну, дядя. Король. Только кто за тобой пойдёт?

— Верность важнее жизни, — упрямо гнет свою линию Феанор.

Олежек вдруг радостно лепечет, хлопает в ладошки и снова тянется к усадьбе, а Лакомка с нежностью поглаживает его по волосам, отвернувшись от Феанора. Ей-богу, Воитель ей надоел так, что сил нет. Еще немного, она пошлет его на три русские буквы, хоть он и дядя, хоть и родная кровь. Сколько можно одно и то же?

Вдруг со стороны старой усадьбы в небо ввинчивается чёрный столб то ли дыма, то ли Тьмы. Но даже если и дым, то странный — он не развеивается.

Из флигеля резко выбегает Гепара. Гибкая мутантка останавливается на крыльце, озирается, морщится, будто от боли, и произносит напряжённо:

— Резкий выброс телепатии… Что там произошло?..

Она замирает, уставившись на чёрный столп, дернув гепардовыми ушками. В этот же миг у Олежка вдруг вырастают рога.

Малыш тихо посмеивается, глядя в сторону старой усадьбы

Лакомка чувствует, как по спине пробегает холодок. Что-то назревает. Причём такое, что лучше бы об этом прямо сейчас узнал Даня.

Она молча мысленно зовёт мужа:

— Мелиндо, ты не занят? Тут старая усадьба, кажется, решила проснуться.

* * *

Двигаемся в сторону красных огней, колонна топчет тракт, шестилапки шлёпаются лапами по грязи, Светка с Настей негромко переговаривается, но я их почти не слышу — в голове пульсирует мыслеречь.

Лакомка вышла на связь:

— Мелиндо, над старой усадьбой Филиновых поднялся чёрный столб. Плотный, как ночь. Олежек чувствует Астрал, тянется туда, рога снова прорезались. Что-то странное началось. Гепарочка вот тоже заволновалась.

Мда, дела. Недолго думая, достаю связь-артефакт, выхожу на Гепару. И тут же, пока мысли не ушли в сторону, мелькает абсурдное, но цепкое: было бы проще, если бы Гепара носила кольцо из мидасия. Всегда на связи, всегда под присмотром, без этих плясок с артефактами. Подключился, проверил, помог, уберёг. Красота.

Только вот кольцо из мидасия — это статус. Это уже суженая. Очередная. А мне что, коллекцию открывать? Хотя стоп. А если не обручальное? Если сделать отдельную линию? Кольца для… хм, наложниц? Отдельная линия маркировки. Надо еще с Гумалином потом обсудить.

Для гвардейцев, понятно, будут печатки, но Гепара ведь не в гвардии, и ей не вручишь служебный знак различия, а кольцо, по сути, дает некий статус в роде. Обычной служанке не положено носить дорогущий мидасий. Вот потому и напрашивается статус «наложница». Или всё же в жены брать? Ладно, потом подумаю.

— Господин? — голосок Гепары.

— Докладывай, сударыня. Что там с усадьбой?

Голос у неё чуть запоздалый, будто она тоже ощутила, как перекосился мир:

— Господин, не знаю, но там случился резкий выброс телепатии. Очень сильный, как удар в голову. Шёл прямо из глубины усадьбы.

Хмурюсь, откидываюсь на спине Мохнатыча, прикрываю глаза на пару секунд. Савельич ведь предупреждал. Говорил про «зло», что гнездится в старой усадьбе, прячется, ждёт. И вот дождалось. Почуяло меня, когда я тогда топтался почти на пороге. Или, может, эта дрянь