Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

Иногда купец и лавочник начинают говорить обо мне, когда решают, что я не могу их слышать (ага, конечно…), и тут я являюсь свидетелем составления всей биографии Шейза Коршия от рождения и даже — заглядывая в будущее — до самой смерти.

— Вот послушай, милый мой Шинбард, — заговорил лавочник, хлебнув из кружки, — разве из этого нехорошего мальчишки выйдет что-нибудь путное? Он появился просто из ниоткуда, устроился работать помощником в лавке и теперь доводит до белого каления весь Акшел! Разве дворян опустится до такой степени? Конечно, нет! А это значит, что он не дворянин, а просто грязный лжец!

— Но почему, мой золотой? — купец тоже прихлебнул из своей.

— Потому что лжец! Он в лучшем случае незаконнорожденный, появился, когда его премерзкий папаша заводил подружек на стороне или когда его мамка поджидала кавалера в грязном кабачке! — голос лавочника сорвался чуть ли до визга.

— Мне кажется, что это слишком невероятная история, ведь все дворяне гораздо лучше нас, простых смертных! Потому они и поставлены над нами, — спокойный бас купца звучал как проповедь грешнику.

— Не неси чушь, мой милый! Ты ведь и сам в это не веришь. А если этот негодяй и дворянин, то его наверняка выгнали из дома, вот он и пошёл скитаться по свету и настолько опустился, что решил прийти сюда в Акшел, где всю оставшуюся жизнь проработает у меня и умрёт в пьяной драке! — лавочник даже стукнул кулаком по столу, правда, весьма неумело, так как тотчас поморщился и стал растирать пальцы.

— Нет, мой золотой, это не может быть правдой. Паренёк... просто решил сделать карьеру.

— Здесь?!

— А почему бы и нет? Освоит торговое дело, станет купцом, женится на твоей дочери…

— Нет!!! — лавочник так резво встал, что опрокинул кружки, и тёмная жидкость полилась на купца, но тот сделал вид, что ничего не случилось. — Если он хоть на расстояние трёх вытянутых рук приблизится к ней, я сниму с него шкуру и поджарю его на медленном огне!

— Не будь таким непробиваемым, мой золотой, надо уметь подстроиться под людей, — Шинбард вынул из поясной сумки сочную трубочку — шмнение — и небрежно взял кончик в рот. Табака на Сомниаторе не было, курить без серьёзных последствий было нечего, поэтому посасывали шмнение из сока одного вида местных деревьев.

— Ты это лживое отребье за человека считаешь?

— Но я же слышал, как ты, мой золотой, хвастался перед господином Шорой, что тебе даже дворяне прислуживают.

— Ну… Это было давно, я же не знал, как он себя проявит.

— Да, конечно, позавчера — это очень давно...— купец вынул изо рта шмнение и уставился на своего собеседника.

Лавочник шумно вздохнул.

— Ты, мой золотой, можешь лгать перед другими людьми, но передо мной лгать не смей, усёк? — купец медленно встал и взглядом заставил лавочника присесть

— Усёк, мой милый Шинбард…

— Ну, так каков твой помощник?

— Нонлитош без роду без племени, прибывший из ниоткуда и до крайности странно себя ведущий.

— Но усердный?

— Усердный…

— И способный?

— Способный…

— Хорошо исполняет свои обязанности?

— Лучше некуда.

— И ты не против, если я возьму его к себе?

— Что?! — лавочник было снова вскочил, но взгляд купца удержал его на месте.

— Не против?

— Ну... Он... он... это... он мне самому сейчас нужен, дел непроворот.

— Понятно, но у меня тоже много дел, Пор уже не справляется один. Мне бы такого помощника, как Шейз... Я ведь вот зачем пришёл… Ты ведь хочешь принять одно предложение? Деловое предложение.

— Ну и что было дальше? — спросила меня Аринаш, когда мы находились в её комнате на втором этаже и я пересказала ей разговор этих двоих.

— Заговорили о делах. Купец хочет до последнего оттянуть поставку сапог, чтобы твой отец смог сбыть их подороже при наступлении холодов.

— Мда... Торговля торговлей, но это уже подло. У людей и так мало денег…

— Но что мы можем сделать? Не убедишь же купца не делать этого. Он же человек деловой, выгоды не упустит. Таково всё купечество. Не можем же мы стащить сапоги и раздать их людям.

— Твоя истина… Они ещё внизу?

— Когда меня позвали мыть пол, никто никуда не уходил. Они ещё потом обсуждали какие-то грязные сплетни.

— А сейчас что?

Я выглянула в окно.

— Купец идёт к себе. Похоже, они наговорились.

Внизу послышались шаги, и кто-то стал подниматься по лестнице.

— Твой отец идёт, мне пора в окно, — я открыла ставни и выскользнула, зацепившись за неровности стены. — Удачи тебе, потом расскажешь, что было.

— Удачи тебе, — ответила Аринаш, глядя на мои акробатические трюки.

Наконец я, сделав сальто, спустилась на землю и помахала девушке рукой, та сделала прощальный жест и отошла от окна.

— Доченька! — послышался голос лавочника, и ставни закрылись.

Запись 14.

Может быть, я и задержалась бы в Акшеле хотя бы ещё на месяц, избродила бы весь лес Ужасов и Страхов, изучила бы Тихомирный залив вдоль и поперёк (теперь я буду называть вещи так, как их называют местные), подробней узнала о битве между паренами и творниковцами, откопала бы, кто именно из пиратов убил экипаж "Путира" — торгового корабля из столицы Паренкоста Аустершена, и какие легенды ходят в последние годы о Дневном призраке Тихомира… Но всё пошло как обычно, то есть через одно место: у купца Шинбарда помощник Пор пошёл с одним важным поручением пешком в соседний городок, один, а путь лежал через лес. Он так и не вернулся, хотя его ждали неделю. Мне очень жаль его, Пор был отличным парнем, очень смышлённым и до смешного серьёзным. Мы с ним отлично ладили, и я надеюсь, что он просто сбежал, впрочем, это не удивительно. И вот настал день, когда лавочник принял решение и передал меня купцу, чтобы каналья Шейз заменил умницу Пора. А Шинбарду надо плыть в столицу и вести урожай ховы да семена какие-то. Я думала, что меня оставят в лавке, но купец объявил мне, что берёт меня с собой, хоть я и нехороший мальчишка. Скоро отплытие,