Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

Дальше, естественно, случилась драка. Согласно Кодексу планразведа я не имею права (по идее) причинять тяжкие телесные повреждения, только в самых крайних случаях, когда стоит выбор между убийством и собственной смертью. Дрались мы недолго, но весьма эпично. Я сумела, не получив и не нанеся ни одной царапинки, выбить оружие из их рук, подставить им всем подножки и повалить на землю. Синяки получше колотых ранений.

— О, жестокие боги! — в сердцах сказала старшая из милежан, растянувшись поверх своих спутниц. — Они сделали мужчину сильнее женщины!

Поймав одобрительный взгляд Аринаш, я помогла девушкам подняться. Вид у них был уже не такой бравый, как прежде. Оглядев их с головы до ног, я насмешливо спросила:

— Теперь-то мне, редкостному наглецу, можно обратиться к вашей предводительнице?

Старшая девушка бросила на меня испепеляющий взгляд, но теперь возражать не решилась, и вскоре я со сложенным планером за спиной, растрёпанная Аринаш и находящиеся в самом мрачном расположении духа милежаны встретились с Полишоке Аша. Боевая шаманка, как королева, восседала на горе из мешков и сундуков, её окружала свита из девушек с дубинками наизготовку. По дороге Аринаш рассказала мне о погроме и о том, как милежаны хотели переманить её на свою сторону.

— И ещё кое-что... Шейз, извини, конечно, но дерёшься ты не очень. Слишком мягок. Ты и тех, у кого будет цель убить тебя, тоже подножками одолеешь? А если это будут маньяки?

— Поживём — увидим, — отмахнулась я.

Наше появление заставило раскрашенную по-боевому лжекоролеву с безумными глазами вскочить с "трона" и схватить свой посох безумия.

— Мужчина! — воскликнула она, — вы привели мужчину! И он не сошёл с ума!

Я усмехнулась про себя: знала бы Полишоке, насколько она и все люди на этой планете, за исключением Мирона, ошибаются!

— Полегче, сударыня, я сам захотел встретиться со столь неординарной особой, как вы.

— Гляжу, ты тот ещё наглец.

— Спасибо, мне уже об этом сказали, — улыбнулась я. — А теперь скажите, зачем вы грабите людей.

— Не твоё дело, мужлан!

Я пафосно изобразила разочарование.

— Был "что", стал "кто", теперь был мужчина, а стал мужлан. Какое падение! И когда я успел поставить себя так низко! Ах, это смертельное оскорбление!

Полишоке была в ярости. Четыре года никто не смел ей перечить, теперь заявился какой-то хлыщ и заявляет тут перед ней свои права!

— Да кто ты такой! Грязный угнетатель!..

— Кто я такой, у них спросите, они уже узнали, — перебила я, показав раскрытой ладонью (приличный жест в отличие от просто указательного пальца, как и на Земле) на девушек, которые привели нас.

Старшая девушка угрюмо потупилась:

— Он не такой, как большинство, госпожа. Он возник из ниоткуда и победил всех нас, даже не коснувшись шпагой наших тел. И он защищал её, — указала на Аринаш, — и спрашивал, зачем мы грабим жителей. Он настоящий мойшией.

А вот кто такой мойшией, я не знала. Но судя по реакции остальных милежан, это знали все. Кого они имеют ввиду под мойшиейем? Негодяя или праведника? Спросить напрямую — всё равно что указать пальцем на небо и заявить, что ты не знаешь, что это. Поэтому я решила выяснить по ходу дела.

— Значит, мойшией… Ну и что же ему надо? — Полишоке оглядела меня с головы до ног внимательным взглядом. От неё наверняка не ускользнул планер, который я старалась прятать за спиной. Однако при виде Камня её зрачки расширились, взгляд стал осмысленным, а рука машинально потянулась к кулону, но она опомнилась и вновь привела воинственный вид.

— Мне надо, сударыня, навести справки. Отчего это вы сводите людей с ума и лишаете их имущества?

Предводительница милежан нахмурилась:

— Тебе не кажется, что это не твоё дело?

— Хмм… Нет, не кажется! Потому что это как раз моё дело! Послушайте, пожалуйста, сударыня! Вы, грабя зажиточных поселян, на самом деле обкрадываете простых людей: крестьян, ремесленников, мелких торговцев. Деньги богачей — это деньги, нажитые эксплуатацией бедняков. Деньги, нажитые томительным полурабством, барщиной, ещё и церковь с инквизицией!

Я не лгала насчёт барщины: километрах в двадцати (или в трёх с половиной шье, как было принято на Сомниаторе) от Акшела находилось поместье, которым владел некто Шора. Крестьяне работали на Шору пять из шести дней в эру и только один день для себя. Только один день! Вы не представляете, сколько им нужно было сделать за этот день: накормить яшурок, вырастить полипов, обработать поле... А домашние дела? Бедняги трудились с утра до ночи, но и этого было недостаточно. Они не получали ничего, кроме побоев и брани. Они не могут убежать, оставив свои семьи, не могут сменить хозяина. Уж я нагляделась на эти ужасы.

Полишоке задумалась. Я тем временем продолжала.

— И кстати: судя по вашему составу, вы боретесь против тирании мужчин, не так ли? И для этого вы похищаете девушек?

А вот это было зря. Сначала мне показалось, что меня разорвут на месте, но спасла Аринаш. Она выскочила вперёд и встала передо мной лицом к разъярённой разбойной банде, при этом не забыв ощутимо наступить мне на ногу.

— А ну на места! — рявкнула она. — Мы на мирные переговоры пришли! Я не виновата, что у мужчин такой грязный язык, но мне важна судьба моего родного города. Уж коли этот идиот не может договориться, то сейчас слово беру я!

Я хотела уж было обидеться и возразить, но Аринаш незаметно подмигнула мне, и я всё поняла. Ух, ну и молодец же Аринаш!

Когда милежаны успокоились, девушка прокашлялась и начала говорить негромко, но твёрдо.

— Госпожа Полишоке и вы, о сильные, выслушайте меня как жителя города, который вы изволили посетить и доставить нам некоторые неприятности...

— Ну и что?

— Мы понимаем, что вам, как и всем людям, необходимы ресурсы, чтобы жить. И вы таким образом проявляете свою… эээ… политическую позицию...

— Политическую позицию? Ну-ка, что дальше?

— Но не стоит забывать, что вы таким образом нарушаете закон, и правда остаётся на нашей стороне… Тихо-тихо, я ещё не закончила! — замахала руками она, едва милежаны привстали и раскрыли рты, — Дело в том, что я… то есть мы… мы