Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

— И что нам делать? — из задумчивости меня вывел голос той самой старшей девушки. — Вот ты тут умник, но не забывай, что у тебя больше прав, чем у нас, скорее ты сможешь мир поменять, а не мы.

Леший меня забери! Они, ёлки-палки, правы! Я ограничена Кодексом, но у Шейза Коршия нет этих преград.

— Да-да, я тоже должен сделать что-то полезное для мира… И я это сделаю. Итак, новая версия соглашения! Вы перестанете грабить города, а начнёте проповедовать идеи о всеобщем равенстве, только очень осторожно. Вы можете устраиваться на работы, где обычно работали только мужчины, защищать угнетённых… Я уж и не знаю, но надо как-то настраивать людей на мир-дружбу. А мы отправимся в столицу и, кто знает, вдруг там что-нибудь придумаем!

Милежаны задумались.

— А что, это мне даже очень нравится! — вдруг заявила Полишоке. — Пора менять план действий! А то что-то нет нам более удачи…

— Мне кажется, что раз уж что-то менять, так не для личной выгоды, — поправила Аринаш. Всё это время они внимательно слушала меня и девушек. — Думаю, теперь можно разойтись с миром. Только верните нам, пожалуйста, мешок с сапогами, а то нашим людям не во что будет обуваться, когда пойдут дожди.

— А остальные вещи? — спросила старшая девушка, в которой, видно, во время разговора пробудились лучшие чувства.

— Оставьте себе! — горячо сказала Аринаш. — Но только с тем, чтобы больше не воровать!

— Не будем! Ох, клянёмся всеми богами и нашей предводительницей, что больше в жизни чужой вещи не возьмём! — растрогались милежаны.

— Смотрите уж, я прослежу за вами! — сказала я на прощание, и мы разошлись своей дорогой: милежаны ушли в лес навстречу тьме и неизведанным тропам, а я с Аринаш направились в город, навстречу людям и их заботам.

— Так вот ты какой, Шейз, — Аринаш восхищённо поглядывала на меня. — Ты, оказывается, с тварями дружишь... Ну тогда тебе никакой маньяк не страшен!

— Нам никакой маньяк не страшен, — поправила я.

— Ха, ну ладно!

***

Заходящее светило посылало свои последние лучи в широкое окно просторной, богато обставленной комнаты, находившийся где-то на высоте. В комнате находились двое.

— Джош!

— Да, господин.

— Можешь ли ты мне сообщить, есть ли на небе вороны?

Тот, кого назвали Джошем, вышел в коридор и, убедившись, что там никого нет, вернулся обратно в комнату.

— Ворон нет, господин.

— Отлично, Джош. Помнишь, ты клялся, что эти разговоры останутся строго между нами?

— Конечно, господин!

— Так вот... Пора нам переключиться на ту-самую-тему.

— Хорошо, господин.

— С юга-востока до меня дошли новости, что тот, кого мы ждали, уже полтора месяца как на месте.

— Это хорошая новость, господин?

— Хорошая? Смотря для кого, мой милый Джош! Для этого мира и для меня лично это очень хорошая новость!

— А кто он? Тот, кого ждали...

— Не знаю точно, кажется, парень... Вася, наверное...

— Что?

— Э-э... ничего... Ладно, это пока не важно. Важно то, что скоро он будет здесь, и мы перестанем терпеть тупость этого бурдюка, думающего лишь о собственной шкуре и желудке. Ему даже не хватило ума оставить наследника, так что всё пойдёт как по маслу... Если только парень не наломает дров...

— Господин!

— Да, Джош?

— Можно вопрос?

— Конечно!

— А что такое вороны?

Глава 4. Нескучное плавание

Запись 15.

До отъезда осталось два дня. Теперь купец постоянно твердит, что позарез надо в столицу доложить о грабеже и взять хоть что-то, что теперь можно впарить жителям по удвоенной цене. Милежаны не добрались до запасов ховы, так что в целом всё в порядке. Поскольку город претерпел чрезвычайную ситуацию, мы с Аринаш, к вящим протестам её отца и Шинбарда, бесплатно раздали сапоги жителям в качестве гуманитарной помощи от неформальной администрации города. За это нас люди всю оставшуюся неделю чуть ли не на руках носили. В буквальном смысле тоже, так как, сами понимаете, теперь городу капитальный ремонт нужен. Я с Шимми Фушем, главным мастером и приказчиком у Шинбарда и по совместительству тиммерманом и шкипером "Широшоваша" вместе руководили восстановлением повреждённой инфраструктуры. Ну, там, канализацию, бани, двери, погреба чинили. Работы было так много, что я отпросилась у купца. Акшел снова стал муравейником, но не разорённым-растревоженным, а строищимся, расширяющимся, восстановливающимся, где повсюду сновали деловые муравьи с инструмениами, вёдрами, брёвнами, мешками, и везде и всюду мелькал один чёрный блестящий муравейка — я. И все дни до отъезда у этого муравейки были в работе. И все ночи, ведь даже ночью чёрный муравейка работал, работал для далёких муравьёв, сидящих день и ночь, весну и зиму, в тёплых свитерах из синтетической шерсти и прохладных форменных футболках за схемами, графиками, статистикой, фотографиями с описаниями, за микроскопами и препаратами, за живыми объектами и их моделями. Для муравьёв, которые изо дня в день пишут сотни статей, соединяют факты в теории, выдвигают гипотезы, составляют характеристики. Там, за кирпичными, панельными, стеклопластиковыми стенами, в полумраке кабинетов, в ослепительном дневном свете, в неземном свечении метанеоновых ламп и вечно и старо спокойном мерцании ламп накаливания (разумеется, не таких прям, как раньше, а улучшенных) пишется история Сомниатора и нашей планеты. И чёрный муравейка уже внёс туда немало абзацев!

Запись 16.

И вот настал тот день, когда я расквиталась с госпожой Маузерш, получив в качестве благословления искреннее пожелание скорой мучительной смерти, помахала ручкой приятелям-сплетникам, сделала последние заметки о Тихомирном заливе и лесе Ужасов и Страхов. И вот я со своей дорожной сумкой и планером в руке, который мне так и не удалось вернуть Мирону (всё же крикнула МиКетцалькоатлю, где меня искать), ступаю на борт "Широшоваша". Следом за мной по сходням поднимается Аринаш. Я была несказанно рада тому, что лавочник послал вместо себя свою умницу-дочку. За штурвалом мы увидели Шимми. Рядом с ним стоял капитан "Широшоваша", краснолиций, похожий на медведя человек, по виду чуть старше средних лет, и за что-то выговаривал своему подчинённому. Когда мы прошли мимо, медведь проводил нас недобрым взглядом и сердито шмыгнул кривым горбатым носом. Мне показалось, что он что-то пробормотал про "распущенную молодёжь".

—