Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

Монахи-ковачи потянули за канаты. Брезент с шуршанием упал на бетонный пол. Перед экипажем стояло тяжёлое армейское шасси «Урал-Молот 6х6». Огромные зубастые колеса в рост Тимки, три ведущих моста с мощными рессорами, капот, обшитый толстыми листами красной меди. Это был настоящий сухопутный крейсер.

— Это... это же шедевр, — прошептал Никифор, бережно прикасаясь к массивному карданному валу. — Какая сталь! Какое литьё!

Перестройка заняла трое суток. Работали без сна. Никифор руководил процессом, Тимка сновал между колёсами, подавая медные гайки. Они не просто строили новую машину — они переносили душу своего старого дома на новое тело. Жилой модуль-терем бережно перенесли краном на мощную раму «Урала». На крыше занял своё место тяжёлый факеломет. Броню кабины дополнительно усилили янтарной закалкой.

Святогор поднялся в просторную кабину нового зверя. На рулевую колонку он лично установил старый, потёртый латунный штурвал от их первого «бобика». Металл хранил память о тысячах пройденных вёрст.

Экипаж занял свои места. Марья устроилась на пассажирском сиденье. Дед Никифор, довольно кряхтя, устроился позади. Тимка зажал в кулаке свой амулет и прижался лбом к боковому стеклу.

Святогор сел в глубокое кожаное кресло пилота. Механический окуляр сфокусировался на приборной панели. Он вставил тяжёлый стальной ключ в замок зажигания и повернул.

Стартер тяжело взвыл. Раз. Два. И тут огромный шестицилиндровый горный дизель «Молота» отозвался. Он взревел — низко, басовито, так, что задрожали стёкла Диспетчерской. Пол под колёсами заходил ходуном. Это был не рокот лёгкой легковушки, а чистый, первобытный гнев приручённого железа. — Ну, с Богом, — негромко сказал Святогор.

Огромные двустворчатые стальные ворота Полиса Железный Покров со скрежетом поползли в стороны. За ними бушевала метель. Белая стена Стыни ждала их.

«Броне-Урал» медленно тронулся с места, сминая огромными колёсами первый девственный снег. Впереди лежал заснеженный, смертельно опасный горный перевал. И бесконечный серый бетон Тракта.

Глава 33. Обкатка

Огромные шестерни внешних ворот Железного Покрова сошлись за спиной с тяжёлым, глухим ударом. Металлический лязг многократно отразился от гранитных стен ущелья и затих, поглощённый воем разыгравшейся метели.

Впереди лежала Стынь.

«Урал-Молот» медленно полз по узкому обледенелому выступу Тракта. Спуск с перевала в низину обещал быть долгим.

Святогор сидел в глубоком кожаном кресле, вцепившись обеими руками в старый латунный штурвал, бережно перенесённый со списанной «Буханки». Рулевого управления с гидроусилителем на армейском шасси не было — только сухой, надёжный червячный редуктор, требовавший от водителя недюжинной силы. На каждом крутом изгибе серпантина Святогору приходилось наваливаться на штурвал всем весом, упираясь сапогами в рифлёный стальной пол.

— Тяжело идёт, барин? — донёсся из глубины жилого модуля сиплый голос Никифора.

— Нормально, — коротко бросил Святогор, не отрывая взгляды от занесённого снегом бетона. — Масса другая. Привыкаю.

Он выжал тяжёлую педаль сцепления, сделал короткую перегазовку и с металлическим скрежетом перевёл рычаг раздаточной коробки на пониженную передачу. Шестицилиндровый дизель, укрытый под массивным капотом из красной меди, отозвался глухим, утробным рокотом. Три ведущих моста с зубастыми колёсами в человеческий рост уверенно зацепились за обледенелую крошку. Машина пошла ровнее, но скорость упала до пешеходной.

Внутри жилого модуля-терема, надёжно притянутого стальными шпильками к раме «Урала», царил непривычный после тесных казарм уют. Пахло свежей сосновой стружкой, горячим машинным маслом от трансмиссионного люка и пряным духом брусничного сбитня.

Тимка хлопотал у небольшой чугунной печки-буржуйки. Пацан ловко подбросил в топку пару сосновых поленьев, проверил латунные манометры водяного контура отопления. — Давление полторы атмосферы, деда, — доложил юнга. — Вода циркулирует исправно.

— Добро, — прохрипел Никифор со своей полки. Старик лежал на широком топчане, обложенном овчинными шкурами. — Главное, за редуктором поглядывай. Машина новая, притирка идёт. Ежели где шестерня начнёт выть — сразу барину говори. На таких спусках тормозами баловаться нельзя, сгорят к шутам. Только двигателем держать надо.

Марья сидела на невысоком рундуке напротив. В её руках покоилась разобранная направляющая струномёта. Девушка неторопливо, методично очищала пазы от нагара с помощью зажатой в пальцах ветоши.

К исходу третьего часа пути метель превратилась в сплошную белую стену. Наконец, окуляр Святогора выхватил впереди тёмный силуэт бетонного навеса — старого дорожного кармана, высеченного прямо в скале.

Святогор плавно направил машину под защиту железобетонного козырька. Он выжал сцепление, перевёл рычаг в нейтраль и затянул тяжёлый рычаг ручного тормоза до упора. — Приехали, — сказал Святогор и повернул ключ.

Тяжёлый дизель ухнул последний раз и затих. В наступившей тишине было слышно лишь, как высоко в скалах воет ледяной ветер да с тихим щелканьем остывает разогретый выхлопной коллектор. Святогор откинулся на спинку кресла и устало прикрыл глаза. Ладони горели от напряжения. Первое испытание новый зверь прошёл.

Спуск закончился к полудню третьего дня. Горы нехотя расступились, сменившись пологими холмами, заросшими угрюмой тайгой. В низине запахло прелой хвоей, сыростью и болотной гнилью. Снег под колёсами «Урала» потемнел, превратившись в тяжёлую, грязную кашу.

Станция «Тёплый Ключ» выросла на стыке двух Трактов неожиданно, словно серая каменная нарость на теле земли. Когда-то здесь была крупная дорожная развязка, но теперь от прежнего величия осталась лишь исполинская эстакада из растрескавшегося бетона да водонапорная башня. Вокруг лепились бревенчатые избы и закопчённые бараки.

Над станцией висел плотный шлейф угольного дыма. Пахло мокрой овчиной, дегтярным мылом и кислым пивом.

— Чего везёте, служивые? — крикнул один из караульных у шлагбаума. — За проезд и стоянку пошлина медным ломом али серебром.

Святогор опустил боковое стекло. — Идём из Железного Покрова. Нам бы встать на постой, заправиться да старика нашего лекарю показать. Из хабара есть чистая медь и релейные платы. Каков курс?

Караульный прищурился, разглядывая массивный медный капот, затем перевёл взгляд на механический окуляр и перстень Громовых. — Сворачивай за башню, к сараям Прохора, — буркнул он. — Медь нынче в цене. За плату договоритесь.

Бревно с тихим скрежетом поползло вверх. «Урал», мягко покачиваясь на рессорах, въехал на территорию станции.

Они припарковались в длинном бревенчатом ангаре. Хозяин, одноглазый старик Прохор, долго обходил «Урал» кругом. — Добрая сталь, — проскрипел Прохор, сплёвывая табачную слюну. — Иноки из Покрова ковали. Только жрёт этот зверь как три тягача. Наша солярка, бодяженная спиртом, двигатель-то не запорет?

— Переварит, — отозвался дед Никифор. Он держался за перевязанный бок, но в глазах горел профессиональный азарт. — Мы форсунки подкрутим. Ты нам лучше цедилку дай чистую, да баки залей. Что за медь возьмёшь?

Святогор выложил