Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

Ещё одно усилие — и грузовик всеми шестью колёсами выкатился на твёрдый гранитный берег. Святогор заглушил мотор.

Степанна медленно перевела дыхание, разжав пальцы, которыми она до белизны суставов держалась за приборный щиток. — Ну и силён твой зверь, Ловчий, — тихо произнесла она. — Мой старый путеукладчик тут точно бы разулся.

Святогор вышел из кабины, чтобы осмотреть рессору. Марья уже была на крыше. Девушка приникла глазом к латунной подзорной трубе, направляя её назад. Вдруг далеко позади, над верхушками елей, раздался глухой хлопок. В серое небо взлетели две ярко-красные сигнальные ракеты.

Марья опустила трубу. Её лицо было бледным и сосредоточенным. — Святогор, — негромко позвала она. — Ракеты. «Крестовики» обнаружили, что мы съехали с Тракта. Они пустили патрули в Проран.

Святогор посмотрел на угасающий в небе красный дым. Погоня началась быстрее, чем они рассчитывали. Срез больше не был безопасным убежищем — теперь это была ловушка.

Глава 36. Бой в карьерах

Каменоломни встретили их мёртвым, леденящим сквозняком.

Едва «Урал-Молот» пересёк невидимую границу внешнего карьера, как сырая болотная изморось сменилась сухим, пыльным холодом. По обе стороны от Тракта, уходящего под массивные скальные своды, в сером полумраке высились остовы исполинских довоенных машин. Ржавые стрелы шагающих экскаваторов, похожие на скелеты гигантских тварей, застыли над обрывами, а рваные тросы толщиной в руку уныло раскачивались под порывами сквозняка.

Святогор протянул руку к приборной панели и с глухим щелчком выключил фары.

Кабина мгновенно погрузилась во тьму, нарушаемую лишь слабым, золотисто-синим свечением янтарной закалки на стыках капота да зелёным огоньком манометра. Ловчий опустил на левый глаз окуляр. Настроечные диски внутри прибора мелко зажужжали, переключая линзы в режим ночного фокуса. Тёмный каньон окрасился в серые, призрачные тона.

— Держи левее, Громов, — полушёпотом проскрипела Степанна, подавшись вперёд. — Там старая эстакада для выгрузки руды. Настил крепкий, бетонный, следов не оставим.

Святогор молча крутанул тяжёлый штурвал. «Урал» мягко, почти бесшумно покатился по вековой гранитной крошке.

Но тишина длилась недолго. Где-то далеко вверху раздался глухой, дробный стрёкот двухцилиндрового двигателя. Ему вторил тяжёлый, металлический рокот. — Мотоциклы, — Марья прильнула к боковой смотровой щели. — Два, может, три. И тягач за ними. Тяжёлый, полугусеничный.

Погоня была в полуверсте, прямо над ними. Сквозь вентиляционные колодцы в потолке штольни вниз начали пробиваться резкие, жёлтые лучи ацетиленовых прожекторов. Бандиты искали след.

— Сюда они не сунутся, побоятся, — прошептал из переговорного окна Никифор. — Тоннели-то тёмные, узкие.

— Сунутся, — холодно отозвалась Степанна. — Клыч за солярку и хабар мать родную в топку бросит. Ну-ка, Громов, бери правее. Видишь вон ту щель под скалой?

Святогор присмотрелся. В гранитной стене зияло тёмное, прямоугольное отверстие — старый дренажный коллектор. — Мы там не пройдём по ширине. Тридцать сантиметров запаса.

— Пройдёшь, если руль держать умеешь, — отрезала старуха. — Складывай уши своему медведю, Громов. Живее!

Святогор коротко кивнул Марье. Девушка ловко высунулась из люка и сильным ударом сложила тяжёлые боковые зеркала. Святогор перевёл рычаг раздатки на первую пониженную. Дизель заурчал глухо, на грани остановки.

«Урал-Молот» медленно, словно слепой зверь, уткнулся носом в каменную щель. Виз-з-з-з-ск... Звук соприкосновения металла с камнем был невыносимым. Острый гранитный выступ сдирал свежую краску с боковых медных плит.

— До правой стены два пальца! — ровным, лишённым эмоций голосом доложила Марья. — Держи штурвал ровно, Святогор.

— Знаю, — процедил сквозь зубы Ловчий.

Пятьдесят саженей кромешной тьмы и визга железа показались вечностью. Наконец, стены коллектора расступились. «Урал» мягко выкатился в огромное, гулкое подземное пространство. Это была ремонтная камера подземного депо. Под колёсами блеснули ржавые рельсы узкоколейки.

Святогор плавно выжал сцепление и заглушил двигатель. В наступившей мёртвой тишине было слышно лишь, как на капот капает холодная вода.

— Напрямик не уйдём, — тихо произнёс он. — У них машины лёгкие. На открытом полотне они нас зажмут. Надо резать хвост здесь, в депо.

— И как ты его резать собрался, умник? — Степанна спрыгнула с подножки. — У нас патронов на один хороший замес, а их там десятка полтора.

— Силой не возьмём, возьмём массой, — Святогор указал окуляром вверх, на массивную стальную эстакаду. Там, на ржавых цепях, висел огромный чугунный бункер для засыпки руды. Пять тонн мёртвого железа замерли прямо над узким проходом.

— Баба Степа, цепи живы? — спросил Ловчий.

Старуха прищурилась, затем хмыкнула. — Живы. Противовес там на стопоре держится. Ежели стопор выбить — бункер рухнет вниз.

— Никифор! — позвал Святогор. — Бери кувалду и поднимайся со Степанной на эстакаду. Как дам сигнал — выбивайте стопор. Марья, к бойнице.

— Сделаю, барин, — донёсся из кузова голос Никифора.

Старики, ворча, полезли по ржавой пожарной лестнице наверх. Марья бесшумно скользнула на крышу модуля, устроившись за щитком факеломёта.

Вдалеке, на входе в коллектор, вспыхнул резкий свет. В депо медленно вкатились два тяжёлых двухколёсника, а за ними, тяжело переваливаясь на гусеницах, вполз лёгкий броневик «крестовиков». На его лобовой броне тускло белел нарисованный известью крест.

Они шли осторожно. Луч прожектора с броневика скользнул по борту «Урала». — Вижу его! — заорал кто-то. — Он здесь! На куски...

Щёлк-ДЗИНЬ! Марья не дала ему договорить. Калёный стальной болт, выпущенный из её струномёта, с хирургической точностью вошёл прямо в прожектор первого мотоциклиста. Стекло лопнуло, а следом раздался глухой хрип. Тяжёлый паровик завалился набок.

— Засада! — закричали бандиты. С броневика ударил тяжёлый паровой карабин. Тяжёлые свинцовые пули забарабанили по медной броне «Урала», выбивая искры, но пробить многослойный металл не могли. Святогор, укрывшись за передним колесом, сделал два выстрела из самопала, заставив стрелков пригнуть головы.

Наверху, на эстакаде, Никифор и Степанна стояли у стопорного механизма. — Тяни, калека новгородский! — шипела старуха, наваливаясь на ржавый рычаг. — Сама тяни, ведьма! — хрипел Никифор, занося тяжёлую кувалду. — Уйди с линии замаха!

Старик выдохнул и с силой обрушил пудовую кувалду на заклинившую стальную собачку стопора. КА-А-АНГ! Звук удара перекрыл грохот выстрелов. Стопор лопнул. Тяжёлые звенья цепи с диким, визгливым скрежетом побежали по шкивам.

Пятитонный чугунный бункер рухнул вниз.

Грохот падения был подобен обвалу горы. Пыль и ржавая окалина взметнулись до потолка. Бункер рухнул точно на капот бандитского броневика, смяв его как пустую жестянку. Раздался оглушительный взрыв