Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

Второй мотоциклист попытался уйти назад, но рухнувшая масса железа и обвалившейся породы намертво запечатала входной коллектор.

В пещере воцарилась тишина, сквозь которую слышалось лишь шипение горящего масла да глухой кашель Никифора наверху. — Живые там? — крикнул Святогор.

— Живые, барин, — отозвался старик, спускаясь по лестнице. — Только кашлять от этой пыли невмоготу. Степанна, подай руку, нога застряла...

— Держись, новгородец, — проворчала старуха, помогая ему спуститься.

Святогор быстро поднялся в кабину и повернул ключ. Дизель взревел с первого оборота. — Все внутрь! — скомандовал он. — Грохот взрыва Клыч точно услышал. Скоро они поймут, что мы отрезали их патруль, и рванут в обход, чтобы перехватить нас на выходе. Время пошло на минуты. Степанна, показывай дорогу к гермоворотам!

Грузовик, тяжело подминая колёсами обломки рельсов, рванулся вглубь тёмных, неизведанных тоннелей, уходя навстречу финалу.

Глава 37. Сердце и Сталь

Тоннель шёл на подъём. Тяжёлый шестицилиндровый дизель «Урала» ревел на низких оборотах, сотрясая каменные своды штольни. Под колёсами хрустел вековой щебень, а воздух, струящийся сквозь разбитые смотровые щели, постепенно терял затхлый подземный дух, сменяясь сырым, колючим сквозняком.

Спустя версту безумного бега во тьме, «Урал-Молот» упёрся в тупик.

Окуляр Святогора выхватил из темноты колоссальную преграду. Выезд из Старого Прорана был наглухо запечатан древними имперскими гермоворотами. Исполинские стальные плиты толщиной в ладонь, усиленные рёбрами жёсткости, намертво перекрывали каменный зев тоннеля. На стыке двух створок замер многотонный зубчатый засов, приводимый в движение гигантским чугунным маховиком.

Святогор резко выжал сцепление и заглушил двигатель. — Приехали, — глухо произнёс он. — Ворота закрыты.

Степанна мгновенно выскочила из кабины. Никифор, придерживая раненый бок, полез следом, волоча лом. — Это заградительный затвор сорокового года! — крикнула старуха, взбираясь по ржавым скобам к маховику. — Его запечатали, когда рудники бросили. Никифор, тащи керосин и паяльную лампу!

Старики засуетились у затвора. Металл был покрыт толстым слоем багровой ржавчины и льда. Никифор вогнал лом между зубьями шестерни, пытаясь расшевелить механизм, пока Степанна щедро поливала резьбу керосином. — Ну-ка, новгородец, навалились! — Степанна ухватилась за спицы маховика. — Раскачивай!

Маховик отозвался сухим, мёртвым визгом. Ржавчина держала намертво. — Не идёт, Ивановна! — прохрипел Никифор, утирая пот. — Там вековая накипь! Тут не лом нужен, тут путевой домкрат надобен!

Святогор поднялся на подножку, вглядываясь в глубину тоннеля. Его окуляр зафиксировал далёкие, дрожащие отсветы фар. Погоня настигала их. — Время, Никифор, — негромко сказал Святогор. — Они будут здесь через пять минут.

— Стреляют! — крикнул Тимка из кузова, прижимаясь к бойнице. В глубине тоннеля вспыхнули резкие вспышки. Тяжёлые свинцовые пули с воем полетели вдоль каменного коридора, высекая снопы искр из стен.

Марья вскинула струномёт. Её калёный болт ушёл во тьму, и откуда-то донёсся пронзительный крик и грохот завалившегося парового мотоцикла. Но нападающих было слишком много. Следом в тоннель вошли два полугусеничных тягача Клыча, заливая пространство слепящим светом.

Святогор выхватил плазменный кладенец. Золотисто-синее пламя с гудящим шипением осветило своды. Ловчий шагнул к углу тоннеля. Один из бандитов выскочил прямо на него с топором. Короткий взмах кладенца — и перерубленное топорище вместе с пальцами нападающего полетело в грязь.

Наверху, у маховика, раздался отчаянный металлический хруст. — Лопнул! — закричал Никифор. — Зуб срезало! Сальник разлетелся!

Чугунный маховик, не выдержав усилия лома, треснул пополам. Тяжёлый засов сдвинулся лишь на ладонь. Вручную открыть гермозатвор было невозможно.

Пули ложились всё кучнее, одна из них пробила боковое стекло кабины «Урала». — Все в машину! — рявкнул Святогор, гася кладенец. — Живее!

Никифор и Степанна кубарем скатились с эстакады. Святогор прыгнул за штурвал. — Назад не пойдём, — ледяным тоном произнёс он, глядя на тридцатисантиметровую щель между створками. — Будем бить внатяг.

— С ума сошёл, Ловчий! — Степанна вцепилась в приборную панель. — Там три дюйма калёной стали! Раму согнёшь!

— Не согну, — Святогор выжал сцепление и воткнул первую пониженную. — Никифор! Перекрой клапан обратки! Дай всю мощь на форсунки!

Из кузова донёсся глухой стук — Никифор зажал плоскогубцами медную трубку топливного байпаса, пуская всю солярку напрямую в цилиндры. Дизель взвыл на запредельной, звенящей ноте. Из выхлопной трубы повалил антрацитово-чёрный дым. «Урал» завибрировал так, что с приборной панели посыпалась пыль.

Святогор выровнял штурвал точно по центру стыка. — Держитесь! — крикнул он.

Святогор бросил сцепление и до упора вдавил педаль газа. Три ведущих моста провернулись одновременно. Огромные шины с диким скрежетом вгрызлись в гранитный пол, высекая снопы искр. Двадцать тонн стали и дерева, подгоняемые яростью перегруженного дизеля, рванулись вперёд.

УДА-А-АР!

Звук столкновения был подобен взрыву порохового погреба. Головы пассажиров резко мотнуло вперёд. Степанна прикусила язык, а Святогор едва не сломал пальцы о штурвал.

Но имперская сталь не выдержала. Под чудовищным ударом ржавые петли гермозатвора лопнули с пушечным звоном. Заклинивший засов согнулся дугой, выламывая куски бетона из косяков. Огромные створки с глухим стоном распахнулись наружу, увлекая за собой лавину каменной крошки.

«Урал-Молот» на полной скорости вылетел из темноты тоннеля в слепящий, белый утренний свет.

Машина тяжело ухнула на дорожные выбоины и со скрежетом выровнялась на полотне Тракта. Позади, в обрушившемся проёме ворот, остались крики ярости «крестовиков» и грохот падающих плит — обвалившийся свод тоннеля надёжно запечатал выход из Прорана.

Святогор плавно сбросил газ. Дизель перешёл на ровное, но тревожное урчание — один из цилиндров явно начал постукивать. Грузовик катился по свободному Тракту на юг.

Пейзаж вокруг стремительно менялся. Острые гранитные пики Стыни отступали, уступая место пологим, окутанным туманом холмам. Воздух теплел с каждой верстой. С юга потянуло сырым ветром, пахнущим прелой травой и сладковатым духом Моры.

В кабине было тихо.

Степанна сидела неподвижно, глядя на свои руки, испачканные гарью. В ушах всё ещё звенело от рёва мотора, но внутри воцарялась странная, давно забытая тишина. Она посмотрела в боковое зеркало на убегающие назад снега. Там остался Тёплый Ключ — застава, где она медленно доживала свои дни. Там было холодно и пусто.

А здесь...

Баба Стёпа перевела взгляд на Святогора. Громов молча и уверенно вёл своего зверя вперёд. Из переговорного окна доносился ровный голос Никифора, который уже спорил с Тимкой о температуре воды в радиаторе. Марья тихо напевала какую-то старую песню, смазывая струну арбалета.

У них не было дома, за ними гналась половина Тракта, но в их деревянном тереме на