Фантастика 2026-157 - Арсений Громов

Домофей также подал голос:

— Хозяин, ну мне-то хоть веришь? Я-то просек, что к чему, потому и сбежал в энтот типа отпуск. Я был и в Обществе, и во дворце, слыхал такое, что иголки бы у ежа выпали!

Старый слуга вызывал у мага больше доверия, чем властители, все вместе взятые. Он побледнел и покачнулся. Девушки подхватили его с обеих сторон и помогли сесть.

— Только без сердечных приступов! — Распорядилась принцесса. — По-моему; нет худа без добра. Вы должны радоваться, что, дожив до седых волос, сохранили веру в порядочность людей…

— Ах, как это тяжело, как тяжело… — Маг покопался в карманах халата и бросил в рот целую пригоршню розовых шариков, остро пахнущих ментолом. Затем торопливо удалился в сопровождении Дигена.

Велирин упала на стул.

— Будем надеяться, старик не станет мешкать. У нас почти нет форы…

— В любом случае, принц уже выбрался из шкафа… Если, конечно, не задохнулся там.

— Из шкафа?!

Услышав краткую предысторию бегства Марины, принцесса всплеснула руками в искреннем изумлении.

— Как, иметь такую возможность и не прикончить его?! Милая моя, какая ошибка! Мало того, что ты спутала ему планы, ты его жестко унизила! А самолюбие братца всегда слепо руководило его поступками. Он будет жаждать мести вдвойне. Лично я, — холодно закончила Велирин, постукивая ладонями по подлокотникам стула, — при первом же удобном случае размотаю его внутренности на дальность полета стрелы…

— Это твое право, но… я бы не смогла его убить. Да кого угодно не смогла бы!

Рыжеволосая девушка недоверчиво усмехнулась, покачав головой.

— Не смогла бы?.. А вот зажмут тебя в темном углу и задерут подол, ты не станешь задумываться, выпускать гаду кишки или нет. Ты именно так и сделаешь. Нет смысла тратить время на драку с подонком, нет смысла умолять… Просто убей — и он никому уже не причинит зла!

Теперь пришла очередь собеседницы недоверчиво кривить губы.

— Если я это сделаю, а позже выяснится, что насильник был без оружия, на скамью подсудимых попаду я, как превысившая меру необходимой обороны. Кстати, у меня и разрешения-то на оружие нет.

— Разрешения?! — У принцессы округлились глаза. — У вас требуется разрешение?! Диген говорил, что ты из другой реальности, и судя по рассказам, там многое не так, как тут… Однако разрешение на оружие — это слишком.

— Да было бы хуже, если бы оно не требовалось! А если оружие купит психопат и начнет стрелять, в кого попало? К сожалению, таких случаев хватает. К тому же, наше оружие куда разнообразнее, чем у вас. Оно убивает на расстоянии, в десятки раз превышающем дальность полета стрелы… Этак всякий начнет палить при малейшем подозрении!

— Не аргумент! Так уж получается, что уличная шваль всегда лучше вооружена — кастетом, кинжалом ли, длинным ножом, а пуще того — наглостью. Едино, в нашем мире или в вашем. Так уж выходит, что законопослушный гражданин бессилен перед уличной швалью, которая разит из-за угла, растворяется в ночи, а полиция руками разводит- мол, не знаем- с, как это могло выйти… Бандиты носят оружие, так? Запреты там или не запреты?

— Так. — Пришлось признать Марине.

— Психология! — Согласилась Велирин удовлетворенно. — Имея дело с уличной швалью, смешно доводить дело до суда. Смешно проявлять ложную терпимость. Сейчас ты его пожалеешь, а он-то, он потом никого не пожалеет и уверует в собственную безнаказанность! Страдание — за страдание. Помню, в прошлом году трое выродков изнасиловали малолетнюю дочку мельника в деревеньке близ Олмы… Девчонке лет десять было, она умом тронулась… И кто осудит отца, который выследил всех троих с помощью односельчан и лишил мужского хозяйства?..

— Представь себе, что на месте этих подонков оказались дети какого-нибудь эльда: а? Небось, откупились бы: а?

— Возможно, не буду спорить. Не буду лукавить, что золотом можно оплатить жизнь, смерть, позор — все, что пожелаешь, за редким исключением. Как говорится, перед законом все равны, но некоторые — ровнее. Но мало кто из эльдов захочет, чтобы ему ради пятиминутного блуда сожгли замок крестьяне. Случай не первый и не последний…

— По-моему, преступников от этого меньше не станет.

— Ну, ты захотела! Мразь никуда не денется, мы живем в жестоком мире… Но зная, что ты можешь поставить любую мразь на место, а то и попросту отправить к Приходящему, жить как-то легче. Твоему миру, милая, срочно требуется судебная реформа. Я надеюсь, вы хоть вешаете продажных судей?.. Или хотя бы публично сечете подростков, оскорбляющих стариков?..

Марина вспомнила, что несколько лет назад видела в Интернете жуткий ролик, в котором малолетние уроды издевались над старенькой учительницей физкультуры, и в том числе физически… Так ведь не было ничего ни уродам, ни их родителям, которые с летящей изо рта слюной оправдывали своих не в меру шаловливых чадушек перед камерами программы «Человек и закон». Не помешала бы хорошая публичная порка ни малолетним уродам, ни их родителям… Так ведь нет же, мы такие гуманные и толерантные, и почти по уши то в Европе, то еще где-нибудь, куда там до телесных наказаний за издевательство над старостью и смертной казни за педофилию… Она покачала головой.

— Вопиющее беззаконие! — Ужаснулась Велирин. — Чем серьезнее наказание за проступок, тем меньше вероятность, что он будет совершен!

— Но тогда негодяи станут убивать чаще, чтоб не оставлять свидетелей!

Неизвестно, сколько мог продолжаться подобный спор, но тут вошел Тавель, одетый вопреки своему обыкновению не в лабораторный халат, а в дорожный костюм, хоть и залатанный в некоторых местах. Диген волочил за ним по полу небольшой баул.

— Я готов!

Марина спохватилась:

— Ой, мои вещи! Я сейчас.

Скидав в сумку нехитрые пожитки, она в последний раз оглядела комнатку, предоставленную старым магом, убедилась, что ничего не забыла, и быстро вышла.

Вся компания была уже на улице, возле лошадей. Выяснилось, что домофей наотрез отказался ехать.

— И не уговаривайте меня, — горячо лопотал он; пошевеливая ушами. — Тута мое место! Я без дома не жилец!

— От дома камня на камне не оставят! — Возражала Велирин.

— Насчет дома можно не волноваться. — Скромно, но с достоинством сказал маг. — Но если мне не суждено будет вернуться, ты, маленький мой друг, навсегда останешься в буфере. Поехали с нами.

— Нетушки! — Не сдавался домофей. — Таково мое желание! Я буду ждать, хозяин…

Понимая бессмысленность дальнейших уговоров, Тавель обнял своего домоправителя,

и Марине почудилось, что на глазах у него блеснули слезы.

Далее Дигену пожала лапку принцесса. На прощание он подмигнул Марине, и, поманив крохотным пальчиком, прошептал на ухо:

— Ты не расстраивайся, но у принцессы сиськи круче!

— Ах ты,