Фантастика 2026-106 - Игорь Евгеньевич Кулаков

Затем мы с толмачом водрузили наш каменный валун на этот шип. Я нашел немного старого, прогорклого бараньего жира в выброшенном кувшине у конюшни и густо смазал им место соприкосновения дерева и камня.

Конструкция получилась топорной. Примитивной до безобразия. Я толкнул камень рукой.

Валун со скрипом, тяжело, но провернулся вокруг своей оси. Он сделал полтора оборота и замер.

Я выдохнул, утирая пот со лба. Баланс был, конечно, не идеальным, камень слегка «восьмерил», но ось держала. Для создания грубой, утилитарной посуды без тонких стенок этого должно было хватить. Работать придётся сидя на земле, раскручивая камень одной рукой, а другой — формируя мокрую глину. Это будет адская мука для моих отбитых боков, но выбора не оставалось.

— Ну что ж, мистер Крыс, — пробормотал я, вспоминая своего друга по «карцеру», глядя на собранный агрегат. — Производственная линия запущена.

Счёт пошёл. Тик-так. У нас оставалось в распоряжении не так много времени, чтобы вылепить, высушить и обжечь достаточное количество горшков, доказав Мехмеду, что я стою больше, чем разбитая накануне миска. И доказать самому себе, что есаул Семён способен выжить даже на дне этого басурманского мира.

* * *

Склизкая, прохладная грязь с чавканьем лезла сквозь пальцы, обволакивая кожу серой пленкой. Я сидел на корточках у самого края берега, швыряя очередную пригоршню влажной породы в выдолбленное деревянное корыто. Солнце методично пропекало спину сквозь тонкую льняную ткань рубахи, заставляя заживающие рубцы пульсировать в такт ударам сердца.

Лукьян топтался прямо в корыте. Толмач высоко задрал штанины, обнажив худые, покрытые ссадинами икры, и с отчаянным усердием месил сырьё босыми ступнями. Железная цепь, болтающаяся между его лодыжек, при каждом шаге погружалась в жижу, оставляя ржавые разводы. Со стороны это походило на древний процесс выжимания виноградного сока, только вместо рубина ягод под ногами чавкала беспросветная серость.

Серость моего текущего бытия…

— Дави тщательнее, толмач, — скомандовал я, выуживая из поднесенной порции острый осколок кварца и отбрасывая его в траву. — Чувствуешь комки или камешки — сразу выбирай. Оставишь хоть один хрящ внутри, вся эта радость лопнет к чертовой матери при нагреве. Пятками проминай, всем весом вдавливай. Только будь осторожен, чтобы не поранить ступни ног, а то ещё зальёшь тут всё кровью, хах.

Лукьян шумно втянул воздух носом, отирая летящий в глаза пот грязным предплечьем, и с утроенной силой зачавкал по дну деревянной бадьи. Я долил немного воды из кувшина, наблюдая, как мутная жидкость неохотно впитывается в густую массу. Физика процесса всплывала в голове отдельными, яркими вспышками воспоминаний из прошлой жизни.

— Глина должна стать податливой, как тесто для хлеба, — принялся я вслух проговаривать алгоритм, чтобы лучше закрепить его в памяти. — Мягкая, сговорчивая основа. К рукам липнуть не имеет права. Если пересушим — покроется трещинами от первого же хорошего жара. А перельем воды сверх меры — расползется на круге, как весенний сугроб. Лови эту грань пятками, Лукьян.

К тому моменту, когда вечерние сумерки начали стирать очертания дальних террас, на нашем импровизированном верстаке покоился плотный, однородный ком размером с два хороших кулака. Я хлопнул по нему ладонью, проверяя плотность — звук вышел глухим, правильным. Материала с лихвой хватало на первую партию утвари. Найдя в куче хлама кусок старой холстины, я щедро вымочил его в ручье и плотно укутал нашу заготовку, отрезая доступ сквознякам. Завтра начнется главное.

* * *

Утро второго дня встретило нас прохладной росой. Я уселся на расстеленную циновку перед собранным агрегатом. Гранитный валун, насаженный на дубовый штырь, покоился в ожидании работы. Оторвав от общего кома хороший кусок, я скатал его в ровный шар, с силой бросил точно в центр камня и обильно смочил ладони водой.

Левая рука уперлась в грубый край валуна, давая изначальный толчок. Камень со скрипом провернулся на жировой смазке. Пришлось задействовать всю мощь плечевого пояса, чтобы придать камню нужную инерцию. Как только диск набрал приемлемый ход, я пустил в дело правую руку, пытаясь отцентровать влажную массу.

Первая попытка обернулась полным и безоговорочным фиаско.

«Это фиаско, братан!» — как сказал бы Мехмед, увидев процесс…

Нет, он бы так не сказал, а влепил бы мне пару ударов плетью для профилактики.

Сарказм во мне не унывал ни на секунду.

Неподатливая глина начала вихлять под пальцами, уходя с оси. Стенки моментально вытянулись неровными буграми, а дно просело вбок. Мгновение — и уродливая воронка с хлюпаньем сложилась сама в себя, обдав мои колени веером грязных брызг. Я зло скрипнул зубами, сгреб испорченную заготовку, смял её в бесформенный комок и с силой впечатал обратно.

— Бляха! — воскликнул я раздосадованно.

Глава 3

Второй заход пошел увереннее. Уперев локоть в бедро для фиксации руки, я подавил дрожь в кисти. Масса центровалась, послушно вытягиваясь в аккуратный цилиндр. Большой палец мягко ушел в середину, формируя дно. Я потянул стенку вверх. Камень замедлял ход, пришлось дернуть его сильнее левой рукой. Одно неосторожное, резкое движение пальцев правой кисти — и тонкая стенка пошла складкой. Край завернулся вовнутрь, лопнул, и будущий кувшин печально осел на каменный диск.

Я откинулся назад, закрыв глаза и восстанавливая сбившееся дыхание. Давление изнутри и снаружи обязано быть абсолютно равномерным. Пальцы должны работать словно тиски, жестко контролируя толщину по всей высоте от самого основания до кромки горлышка. Любое отклонение разрушает баланс.

Третий ком лег на влажный гранит. Вращение. Холодный шлам скользит по коже. Медленно, методично я вытягивал края, синхронизируя нажим подушечек пальцев с медленным ходом камня. Выше. Еще немного выше. Из бесформенного куска начала проступать осмысленная фигура. Небольшая, слегка кособокая миска с чуть неровными краями, но это была настоящая, функциональная посуда. Я аккуратно остановил валун и подрезал дно щепкой.

Стоявший за моей спиной Лукьян издал восхищенный, протяжный свист.

— Ну дела… — выдохнул толмач, не веря своим глазам. — Самая настоящая миска.

К тому моменту, когда тени от деревьев полностью накрыли двор, в дальнем углу нашего навеса сохло четыре плошкообразных емкости и пара пузатых горшочков небольшого объема. Все они были далеки от изящества дворцовых сервизов, пестрели мелкими геометрическими изъянами, но свою главную задачу — держать объем — выполняли исправно.

Параллельно с моей борьбой над центробежной силой, Лукьян орудовал заступом у земляного откоса. Он выкопал глубокую яму, шириной в половину человеческого роста, и