Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

«Урал-Молот» медленно тронулся с места, ломая колёсами обгоревшие ветви папоротника и тела поверженных Споровиков. Впереди лежал бескрайний, покрытый туманом южный Тракт, уходящий в самую глубь владений Моры.

Глава 11. Полис Каменные Рёбра

Болота Моры закончились внезапно, словно отсечённые от живого мира исполинским кузнечным разумом. Ещё версту назад тяжёлые, зубастые колёса «Урала» месили чёрную, тёплую жижу, а в лобовое стекло бился липкий зелёный туман. Но стоило машине подняться по пологому бетонному пандусу, как сырость отступила.

Воздух мгновенно переменился. В кабину ворвался холодный, сухой ветер, пахнущий старой ржавчиной, озоном и калёным железом. Навьи споры, плотно залеплявшие защитную мешковину на радиаторе, высохли под порывами этого ветра и посыпались вниз мелкой серой трухой.

Святогор плавно перевёл рычаг раздаточной коробки в среднее положение. Шестицилиндровый дизель Савельева взревел ровно, сыто — все шесть поршней работали в идеальном, отрегулированном Никифором ритме.

Впереди, насколько хватало взгляда, расстилалась сухая, бесплодная равнина, покрытая плотным слоем багровой металлической пыли. Это были границы Ржавой Спеси — мёртвой пустоши, где неэкранированное железо гибло быстрее, чем человеческая плоть под ударами Стыни. Тракт здесь шёл по прямой, разрезая рыжую землю ровной бетонной стрелой, которая упиралась прямо в циклопический силуэт мёртвого города на горизонте.

Это был Полис Каменные Рёбра.

Он высился над бескрайней степью подавляющим железобетонным конгломератом. В отличие от обитаемого Ветровала или Железного Покрова, этот Полис стоял на поверхности, открытый всем ветрам — огромный, многоярусный лабиринт из сотен остановившихся оборонных заводов и высотных домов, чьи пустые оконные проёмы казались чёрными глазницами гигантского черепа. Над городом возвышались десятки исполинских вытяжных труб.

Святогор плавно сбросил скорость. «Урал» медленно подкатился к первому ярусу надземной эстакады Тракта, ведущей в самую глубь каменных кварталов.

— Мёртво тут всё, Ловчий, — тихо проговорила Степанна, прижимая ладонь к боковому стеклу. Старуха плотнее запахла плащ. — Ни птиц, ни тварей болотных, ни единого шороха. Слишком тихо даже для Нави. Нам бы солярку поберечь, Громов. Место это злое, неживое.

— Навь здесь сухая, металлическая, — отозвался Святогор, настраивая окуляр на дальний фокус. — Мора сюда не заходит, Пыльца ржавая её выжигает на корню. Никифор, как давление масла?

— В норме, барин, — доложил из кузова старик. — Температура упала, Савельев остыл малёхо после болота. Но воздух сухой, пыли много. Тимка уже третий раз сетку воздухозаборника чистит, она вся рыжая от этой пудры.

Святогор молча крутанул тяжёлый латунный штурвал, направляя грузовик под своды первого бетонного каньона между высотками. Мёртвый город принимал их в своё холодное, безмолвное лоно. Каждый оборот вала теперь отдавался в пустых улицах гулким эхом.

Пыль, поднимавшаяся из-под колёс «Урала», не была обычной грязью. Это была тончайшая окись железа — та самая Ржавая Пыльца. Сухой ветер гнал её над бетоном лёгкими, рыжими смерчами, которые со свистом бились о медную обшивку. Святогор включил щётки стеклоочистителей, но они лишь с визгливым скрежетом размазали сухую пыль по стеклу, оставляя микроскопические царапины. Пришлось вести машину, полагаясь на ночной режим окуляра.

«Урал» медленно вползал под нависающие конструкции огромного путепровода. По обе стороны от машины тянулись бесконечные ряды серых бетонных стен. В городе не было жизни, но эта пустота казалась консервированной, застывшей в секунду катастрофы.

А по бокам эстакады, на высоте человеческого роста, в бетонные фасады были вмонтированы странные вертикальные медные ниши. Они располагались через каждые десять шагов с механической точностью, напоминая выстроившиеся в ряд стальные гробы. Медь на дверцах потемнела от времени, но на стыках герметичных уплотнителей не было видно ни единой трещины.

— Это что за склепы, Ивановна? — Никифор высунул голову в смотровое окно кузова. — Для покойников, что ли?

— Не хабар это, новгородский неженка, — Степанна зло сплюнула в пустую банку на полу кабины. — Это аварийные боксы для автономных рабочих-автоматонов. Перед самой войной все заводы на автоматический ход перевели. Как сирена тревоги взвыла шестьдесят лет назад, они в свои гнезда по команде зашли и запечатались. Так и стоят там, ждут своего часа. Не нравится мне эта тишина, Громов. Словно весь город затаил дыхание перед общим пуском.

Вибрация Тракта началась внезапно.

Сначала это был лёгкий, едва заметный зуд в бетонных плитах под колёсами, но уже через минуту Тракт задрожал крупной, частой дрожью. Из переговорного окна кузова донёсся встревоженный голос Тимки: — Святогор! Рация... Она с ума сошла! Помехи сплошные, аж медный корпус гудит!

Ловчий бросил быстрый взгляд на приёмник. Из динамика вместо белого шума раздавался сухой, ритмичный стрёкот, похожий на быструю работу сотен реле. Оборонный сигнал, который они случайно замкнули в подземных тоннелях Прорана, дошёл до центрального вычислительного ядра Каменных Рёбер.

Вдоль всей эстакады Тракта, на серых бетонных фасадах зданий, один за другим начали вспыхивать тусклые зелёные индикаторы.

Ш-Ш-Ш-УУУХ...

Звук открывающихся пневматических клапанов прокатился по мёртвым улицам плотным, шипящим эхом. Сотни герметичных медных ниш одновременно стравили застоявшийся за шестьдесят лет воздух. Тяжёлые створки затворов с сухим скрежетом распахнулись наружу.

Из темноты открывшихся склепов на свет багровой пустоши начали выходить они.

Медные Отречённые. Скелетоподобные автоматоны прежней империи. Их суставчатые каркасы были выкованы из чернёной стали и обшиты пластинами красной меди. Внутри их грудных клеток тихо, ритмично пощёлкивали часовые механизмы. Вместо лиц у иноков были литые медные маски с глухими прорезями, откуда ровно, безжалостно горел холодный зелёный свет оптических сканеров.

Они выходили из ниш молча. Зелёное море светящихся линз заполнило все ярусы эстакады впереди, отсекая «Уралу» пути к отступлению. Автоматика мёртвого Полиса признала Ловчих нарушителями границ и начала зачистку сектора.

— Проснулись... — прошептала Степанна. — Их тут сотни, Громов. Для них мы — еретики и нарушители.

— Не паникуй, Ивановна, — Святогор перевёл рычаг коробки на первую передачу. — Никифор, Марья — к бойницам. Патроны беречь. Тимка, спрячься под верстак.

«Урал» медленно двигался вперёд, расталкивая медным бампером первые группы автоматонов. Металлические иноки падали под колёса с сухим хрустом, но на их место выходили всё новые машины.

Первая шеренга безмолвных автоматонов, выстроившаяся поперек Тракта, одновременно вскинула тяжёлые медные карабины.

ФШ-Ш-Ш-УУУХ!

Сухой, свистящий залп сжатого воздуха сотен винтовок слился в один оглушительный рёв. Десятки калёных стальных штырей-гарпунов со звоном врезались в переднюю броню «Урала». Медные плиты трещали. Один из штырей пробил стальную решётку радиатора, застряв всего в дюйме от лопастей вентилятора. Лобовое стекло покрылось густой паутиной трещин.

— Не берет их огонь, барин! — заорал Никифор с крыши модуля, разворачивая турель