Пекарня маленьких чудес - Виктория Дениз

У дверей пекарни он остановился:

— Спасибо за вечер.

— Это вам спасибо. За приглашение, за ужин, за... откровенность.

Эйдан наклонился, поцеловал ее в лоб — нежно, бережно.

— Спокойной ночи, Лина.

— Спокойной ночи.

Он ушел, а она стояла, прижав пальцы ко лбу, где еще чувствовался поцелуй.

Первое свидание. Начало чего-то нового. Это страшно и прекрасно одновременно.

Лина поднялась наверх, легла в кровать, не в силах уснуть от переполняющих ее эмоций. Слушала шум моря, думала об Эйдане, о Марте, о себе.

Глава 10. Пряники вдохновения

С того вечера Эйдан приходил каждое утро — то с кофе, то с цветами из своего сада, то просто так, "проходил мимо". Они завтракали вместе за маленьким столиком у окна, разговаривали обо всем и ни о чем. Иногда молчали, и молчание было теплым, комфортным.

Лина ловила себя на том, что ждет его прихода. Что прислушивается к шагам за дверью, что улыбается, когда видит его силуэт в окне. Это было ново и немного пугающе — снова впускать кого-то в свою жизнь, в свое пространство, в свое сердце.

Но с Эйданом было легко. Он не требовал, не давил, не ждал немедленных признаний. Просто был рядом. Помогал в пекарне, постоянно чинил что-то, пил кофе, рассказывал истории о городе, о людях, о море.

Однажды утром, когда они сидели за столом с булочками и чаем, Эйдан взял ее руку:

— Лина, я хочу спросить... мы встречаемся? Официально, я имею в виду? И может, нам стоит перейти на "ты"? Мы ведь уже не просто знакомые.

Лина засмеялась:

— Ты хочешь спросить, являюсь ли я твоей девушкой?

— Именно так, — он улыбнулся. — Извини, звучит по-подростковому. Просто хочу понимать... где мы. Какие у нас отношения.

Лина сжала его руку:

— Мы встречаемся. Если ты хочешь.

— Очень хочу.

Они поцеловались — впервые по-настоящему, не в лоб, не в щеку. Медленно, осторожно, будто боялись спугнуть момент. Его губы были теплыми, со вкусом кофе и корицы. Лина почувствовала, как мир вокруг размывается, остаются только они двое.

Когда они отстранились, оба дышали чаще.

— Давно хотел это сделать, — прошептал Эйдан.

— Я тоже.

Дверь пекарни распахнулась, и они быстро отпрянули друг от друга. На пороге стоял мужчина лет тридцати пяти — высокий, худой, с растрепанными темными волосами и измученным лицом. Одет небрежно: мятая рубашка, джинсы в пятнах краски, рваные кеды. В руках он держал потертый рюкзак.

— Прошу прощения, — сказал он хрипло. — Это пекарня Марты Элленвуд?

— Да, — Лина встала. — Но Марта умерла. Я ее племянница, Лина. Чем могу помочь?

Мужчина вошел, закрыл дверь. Эйдан тоже встал, инстинктивно становясь чуть впереди Лины — защитный жест.

— Меня зовут Джулиан Грей, — представился мужчина. — Я художник. Вернее, был. Не знаю, кто я сейчас. — Он провел рукой по лицу, и Лина заметила темные круги под глазами, дрожащие пальцы. — Клара Олсен сказала, что вы продолжаете дело Марты. Что умеете... помогать. Через выпечку.

— Садитесь, — Лина указала на стул. — Расскажите, что случилось.

Джулиан опустился на стул, положил рюкзак на пол. Эйдан налил ему воды, поставил перед ним. Мужчина выпил залпом.

— Я приехал в Солти Коаст месяц назад, — начал он. — Снял маленькую студию на окраине. Хотел писать — море, закаты, людей. Я художник-портретист, работал в большом городе, имел заказы, выставки. Все было хорошо. А потом...

Он замолчал, сжимая стакан.

— Что потом? — мягко спросила Лина.

— Полгода назад я писал портрет одной женщины. Молодой, красивой. Она была невестой богатого бизнесмена, он заказал портрет в подарок. Я работал над ним месяц. Вкладывал все — технику, душу, время. Портрет получился... живым. Лучшим, что я когда-либо создавал.

Джулиан усмехнулся горько:

— Когда бизнесмен увидел портрет, он обвинил меня в том, что я влюбился в его невесту. Сказал, что видно по работе — словно я писал ее не как заказ, а как мужчина пишет женщину, которую хочет. Он был прав. Я действительно влюбился. Не хотел, не планировал. Просто случилось.

Он поднял глаза — в них была боль, стыд.

— Бизнесмен разозлился. Разорвал портрет на куски при мне. Сказал, что я шарлатан, что никогда не был и не буду настоящим художником. Разослал всем моим заказчикам письма, опорочив мою репутацию. Я потерял работу, заказы, выставки. Но хуже всего... — Голос его дрогнул. — Хуже всего, что я больше не могу рисовать.

— Как это? — спросил Эйдан.

— Я пытаюсь. Беру кисть, смотрю на холст. И... ничего. Пустота. Будто что-то внутри меня сломалось. Я вижу образы в голове, но не могу перенести их на холст. Руки не слушаются. Каждый раз, когда пытаюсь, слышу его голос: "Шарлатан. Ненастоящий художник". И кисть падает из рук.

Джулиан закрыл лицо руками:

— Живопись — это все, что у меня есть. Единственное, в чем я был хорош. Без этого я ничто. Пустое место.

Лина слушала, и сердце сжималось от сочувствия. Она понимала эту боль — потерять то, что определяет тебя.

— Клара сказала, что Марта помогала людям находить потерянное, — продолжал Джулиан. — Я не верю в магию, честно говоря. Но я в отчаянии. Готов попробовать, что угодно.

Лина встала, подошла к полке с тетрадями. Открыла ту, что была посвящена особым рецептам. Пролистала, ища нужное. И нашла:

"Медовые пряники вдохновения

Для тех, кто потерял искру. Для художников, писателей, музыкантов, которые разучились творить.

Основа: ржаная мука (темная, грубая — символ возвращения к корням), мед (обязательно темный, гречишный), масло сливочное.

Пряности: имбирь (пробуждение), мускатный орех (творчество), кардамон (вдохновение), корица (страсть).

Замешивать медленно, думая о творчестве. О радости создавать. О том, что истинный художник не тот, кого признают, а тот, кто не ищет признания, кто счастлив уже от того, что просто творит.

Формировать в разные формы — звезды, сердца, птицы. Каждая форма — символ свободы творить.

Печь в тишине, желательно ночью. Давать тем, кто готов вернуться к себе. Пряники не дают талант — они убирают страх. Остальное зависит от художника."

Лина закрыла тетрадь, посмотрела на Джулиана:

— Есть рецепт. Пряники вдохновения. Они не вернут вам талант, потому что он никуда не делся. Но, может быть, помогут убрать блок, который мешает вам творить.

Джулиан посмотрел на нее с отчаянной надеждой:

— Вы испечете их для меня?

— Испеку. Сегодня ночью. Приходите завтра утром.

Он встал, порывисто обнял ее:

— Спасибо. Не знаю, сработает или нет, но... спасибо, что не посмеялись. Что не сказали "просто возьми себя в руки".