Пекарня маленьких чудес - Виктория Дениз

— Спасибо, девочка. За пирог. И за все остальное.

Он выглядел хорошо — лицо посвежевшее, глаза живые. Рядом с ним шел молодой парень, похожий на него.

— Это мой племянник, — пояснил Торвальд. — Сын брата. Приехал погостить. Думаю, останется подольше. Дом не должен пустовать.

Лина улыбнулась. Торвальд открывался миру снова. Пускал людей в свою жизнь.

Джулиан пришел с холстом под мышкой:

— Обещал нарисовать что-то для пекарни. Вот. — Он развернул холст.

На нем была пекарня "У причала". Вид с моря, на рассвете. Золотой свет в окнах, дым из трубы, чайки в небе. Красиво, живо, с любовью.

Лина ахнула:

— Джулиан, это... это прекрасно.

— Повешу в пекарне, — решил он. — Чтобы все видели.

Ивонна пришла последней. Выглядела грустной, но держалась. Взяла кусок пирога, откусила. Закрыла глаза.

— Спасибо, — прошептала она. — За все.

Она ушла тихо, и Лина смотрела ей вслед, надеясь, что боль пройдет. Что Ивонна найдет свое счастье. Может, не сейчас, но потом.

Когда пирог закончился, Эйдан обнял возлюбленную:

— Устала?

— Очень. Но счастлива.

— Пойдем домой?

Домой. Она поняла, что для нее дом теперь там, где пекарня. И Эйдан рядом.

— Пойдем.

Они шли вдоль берега, держась за руки. Праздник продолжался — музыка, смех, танцы. И Лина думала: это и есть настоящее волшебство. Не в магии пирогов. А в том, что люди собираются вместе, благодарят, любят, прощают, живут.

Глава 12. Первый снег и второй шанс

Снег выпал в начале декабря, тихо, ночью. Лина проснулась от непривычной тишины — той особенной, которая бывает только тогда, когда мир укрыт снегом. Она подошла к окну, раздвинула занавеску и ахнула.

Солти Коаст был белым. Абсолютно весь. Крыши, дороги, причалы — все покрыто толстым слоем свежего снега. Море темнело на горизонте, контрастируя с белизной берега. Снежинки все еще падали, медленно, лениво, как в замедленной съемке.

Красиво. Сказочно.

Лина быстро оделась, спустилась в пекарню. Растопила печь, поставила чайник. За окном начинало светать, лучи рассветного солнца окрашивали снег в розовые и золотистые оттенки.

Стук в дверь. Она открыла — на пороге стоял Эйдан, весь в снегу, с румяными щеками и счастливой улыбкой.

— Видела? — спросил он, входя и стряхивая снег с куртки.

— Как не увидеть. Такая красота!

— Первый снег — всегда особенный. — Он обнял ее, холодный от мороза, пахнущий зимой и хвоей. — Хочешь погулять потом? Когда закроешь пекарню?

— Очень хочу.

Они пили кофе у окна, наблюдая, как город просыпается. Дети выбегали на улицы, лепили снеговиков, кидались снежками. Взрослые чистили дорожки, улыбаясь друг другу — снег делал людей добрее, мягче.

— Эйдан, — сказала Лина вдруг. — Я хочу спросить... ты хотел бы... — Она запнулась, не зная, как сформулировать. — Хотел бы ты иногда оставаться здесь? На ночь, я имею в виду. Мне... мне хорошо, когда ты рядом. Хочу видеть тебя по утрам, когда просыпаюсь.

Эйдан посмотрел на возлюбленную с нежностью во взгляде:

— Ты уверена? Я не хочу торопить события.

— Уверена. Мы и так проводим вместе почти все время. Просто... хочется, чтобы ты был здесь. Всегда.

Он поцеловал ее — медленно, нежно:

— Тогда я останусь. Сегодня. И завтра. И все остальные дни, если ты не передумаешь.

— Не передумаю.

К обеду в пекарню зашла Ева с большой сумкой книг.

— Новые поступления, — объяснила она. — Подумала, тебе понравится. Марта особенно любила читать зимой, сидя у печи.

Лина с благодарностью приняла книги. Ева задержалась, выпила чаю, рассказала новости города. Потом, как бы между делом:

— Видела сегодня Ивонну. На берегу стояла, в снегу. Одна. Выглядела потерянной.

Лина нахмурилась:

— Беспокоюсь за нее. После расставания она словно в себя ушла. Заходит на чай иногда, но вижу — боль не проходит.

— Время, — вздохнула Ева. — Ей нужно время. И, может быть, новый смысл. Что-то, что отвлечет от грусти.

После ухода Евы Лина задумалась. Что могло бы помочь Ивонне? Она уже пекла для нее булочки храбрости, и они привели к признанию, к отношениям. А потом к расставанию. Может, сейчас Ивонне нужно что-то другое?

Она открыла тетрадь, листала. И нашла:

"Печенье нового начала

Для тех, кто застрял в прошлом. Для тех, кто не может двигаться дальше.

Основа: овсяная мука (символ простоты и силы), мед, масло.

Особое: имбирь (новое начало), лимонная цедра (свежесть), ваниль (сладость будущего).

Формировать в круги — символ цикличности жизни.

Печь утром нового дня, с первыми лучами солнца.

Давать тем, кто готов отпустить прошлое и шагнуть вперед."

Лина решила — завтра испечет для Ивонны.

Вечером, когда пекарня закрылась, Лина и Эйдан оделись тепло и вышли гулять. Снег перестал идти, небо очистилось, звезды сияли ярко. Мороз крепчал, снег скрипел под ногами.

Они шли вдоль берега, держась за руки. Море было темным, почти черным, волны плескались лениво. Снег на песке выглядел необычно — будто столкнулись два разных мира.

— Знаешь, — сказал Эйдан, — когда я вернулся в Солти Коаст после развода, я думал, что больше никогда не буду счастлив. Думал, что счастье — это что-то из прошлого, из юности. Что в тридцать пять уже поздно начинать заново.

Лина сжала его руку:

— А теперь?

— Теперь понимаю, что ошибался. Счастье не зависит от возраста. Оно зависит от людей, которые рядом. От места, которое становится домом. От простых вещей — вот как эта прогулка, снег, ты рядом. — Он остановился, повернулся к ней. — Ты сделала меня снова счастливым, Лина.

— Ты сам себя сделал счастливым. Я просто... была рядом.

— Ты была больше, чем просто рядом. — Он обнял ее, и они стояли так, в снегу, под звездами. — Я хочу быть с тобой. Всегда. Знаю, рано еще говорить о будущем, но я вижу его. С тобой.

— Я тоже, — прошептала Лина. — Я тоже вижу будущее. Пекарню, дом, тебя. Может быть, детей когда-нибудь.

— Детей? — Эйдан отстранился, посмотрел на нее удивленно. — Ты правда хочешь детей?

— Не знаю. Раньше не думала об этом. А теперь... с тобой... думаю, что хочу. Когда-нибудь. Не сейчас, но... в будущем.

Эйдан улыбнулся — широко, счастливо:

— Я бы хотел. Очень. Маленькую девочку с твоими глазами. Или мальчика, который будет помогать мне в мастерской.

Лина засмеялась:

— Или обоих.

— Или обоих, — согласился он.

Они поцеловались, и мир вокруг исчез. Были только они, снег, звезды и ощущение, что все идет так, как должно.

На следующее утро, когда Лина пекла печенье нового начала для Ивонны, в дверь постучали. Она открыла — на пороге стояла пожилая пара. Женщина лет семидесяти, в теплом пальто и