Пекарня маленьких чудес - Виктория Дениз

Глава 13. Страницы прошлого

Элис и Уолтер вернулись через три дня. Вошли в пекарню, держась за руки — простой жест, но Лина сразу поняла: что-то изменилось.

— Как вы? — спросила она, улыбаясь.

Элис села, не отпуская руку мужа:

— Лучше. Намного лучше. Мы съели пирог вместе, в первый вечер. Разделили его пополам, сели друг напротив друга за кухонным столом. И... начали разговаривать. По-настоящему разговаривать, не ссориться. Вспоминали, как познакомились, как поженились, какими были в молодости.

Уолтер кивнул:

— Я забыл, какой она была. Не старой и ворчливой, а... живой. Смешливой. Красивой. — Он посмотрел на жену с нежностью. — А она забыла, что я умел быть внимательным. Что носил ей цветы, что мог рассмешить.

— Мы поняли, — продолжила Элис, — что просто устали. От быта, от привычки. Перестали видеть друг друга. Стали воспринимать как должное. А пирог... он как будто открыл глаза. Напомнил, почему мы выбрали друг друга сорок пять лет назад.

— Теперь пытаемся заново, — сказал Уолтер. — Говорим "спасибо" за мелочи. Спрашиваем, как прошел день. Ужинаем вместе, без телевизора. Просто... уделяем внимание.

Элис вытерла слезу:

— Спасибо вам. Вы спасли наш брак. Спасли нас.

Лина обняла ее:

— Это вы спасли сами себя. Вы захотели попробовать, захотели вспомнить. Пирог только помог.

Когда пожилая пара ушла, держась за руки и улыбаясь друг другу, Лина стояла у окна, чувствуя теплое удовлетворение. Еще одно маленькое чудо. И целых две жизни, ставших светлее.

Днем в пекарню зашел Эйдан с большой коробкой.

— Что это? — спросила Лина.

— Нашел на чердаке твоего дома. Там целая комната с вещами Марты. Подумал, может, захочешь разобрать.

Лина взяла коробку. Внутри были старые фотографии, письма, какие-то бумаги. И на самом дне — кожаный дневник, потертый, с выцветшим тиснением на обложке.

Она достала его осторожно. Открыла первую страницу. Почерк Марты, аккуратный, округлый:

"Лето 1975 года. Мне двадцать два, и я влюблена."

Лина посмотрела на Эйдана:

— Это ее дневник. О Дэниэле, наверное.

— Хочешь почитать? Или слишком личное?

Лина колебалась, потом кивнула:

— Хочу. Мне кажется, она оставила это для меня. Чтобы я поняла... что-то важное.

Эйдан поцеловал ее в макушку:

— Тогда читай. А я пойду, у меня заказ. Увидимся вечером?

— Обязательно.

Когда он ушел, Лина закрыла пекарню пораньше, поднялась наверх. Села в кресло Марты у окна, укрылась пледом. За окном начинало смеркаться, снег шел тихо и мерно.

Она открыла дневник и начала читать.

"Лето 1975 года. Мне двадцать два, и я влюблена.

Его зовут Дэниэл Шторм (какое подходящее имя для моряка!). Ему двадцать пять. Высокий, с темными волосами и смеющимися глазами. Он пришел в пекарню неделю назад, заказал хлеб. Я дала ему попробовать свежую булочку с корицей. Он сказал, что это лучшее, что он пробовал в жизни. Я покраснела. Он засмеялся.

Он приходит каждый день. Покупает хлеб, но я знаю — ему не нужен хлеб. Ему нужно увидеть меня. А я жду его. Весь день жду, когда откроется дверь и войдет он.

Сегодня он пригласил меня на прогулку. Мы шли вдоль берега до заката. Говорили обо всем — о море, о выпечке, о мечтах. Он рассказал, что хочет когда-нибудь купить свою лодку, ловить рыбу, может быть, возить туристов смотреть на китов.

Я рассказала про пекарню, про леди Эстер, которая учит меня магии хлеба. Он не смеялся, не говорил, что это глупости. Просто слушал, кивал, верил.

Когда мы вернулись, он поцеловал меня. Первый раз в жизни меня целовали. Было страшно и прекрасно одновременно."

Лина читала дальше. Страница за страницей. Марта писала о своей любви — простой, честной, светлой. О прогулках с Дэниэлом, о планах на будущее, о том, как он сделал ей предложение на том же берегу, где поцеловал впервые.

"1 сентября 1975 года.

Мы поженимся в сентябре. Я уже выбрала платье — простое, белое, с кружевом. Эстер испечет свадебный каравай. Дэниэл построит нам дом — небольшой, у моря, с большой кухней для меня и мастерской для него.

Мы будем счастливы. Я знаю это. Чувствую всем сердцем."

Потом тон записей изменился.

"7 сентября 1975 года.

Дэниэл ушел в море вчера. Последний рейс перед свадьбой. Обещал вернуться через неделю. Мы поженимся 15 сентября.

Он целовал меня перед уходом. Долго, крепко. Сказал: "Жди меня, родная. Я вернусь и никогда больше тебя не отпущу".

Я жду."

Следующая запись была короткой, дрожащим почерком:

"20 сентября 1975 года.

Его нет. Корабль затонул в шторме. Тело нашли вчера.

Не знаю, как жить дальше."

Лина закрыла глаза, сжимая дневник. Слезы текли по щекам. Боль Марты была почти осязаемой, даже спустя столько лет, через страницы старого дневника.

Она читала дальше. Записи стали реже, короче. Марта писала о пустоте, о том, как трудно просыпаться каждое утро. О том, как Эстер помогла ей — дала рецепты, научила вкладывать боль в выпечку, превращать ее во что-то полезное.

"Зима 1976 года.

Я снова пеку. Не для себя — для других. Эстер говорит, что так я исцеляюсь. Помогаю другим — помогаю себе.

Не знаю, правда ли это. Боль все еще здесь. Каждое утро просыпаюсь и на мгновение забываю, что его нет. Потом вспоминаю — и будто умираю заново.

Но пеку. Потому что если не буду, сойду с ума."

Дальше записи становились светлее. Марта писала о людях, которым помогла. О том, как с каждым испеченным хлебом боль притупляется. Не уходит, но становится терпимой.

Последняя запись в дневнике была сделана десять лет назад:

"2015 год.

Прошло сорок лет. Мне шестьдесят два. Дэниэлу было бы шестьдесят пять.

Я все еще люблю его. Все еще вижу во снах. Все еще, проходя мимо причала, ищу его силуэт среди рыбаков.

Но я научилась жить. Не просто существовать — жить. Помогать людям, радоваться мелочам, находить смысл в каждом дне.

Если бы я могла вернуться в прошлое, я бы сделала только одно по-другому. Я бы не закрыла сердце. Не отказалась бы от возможности снова любить. Потому что сорок лет одиночества — это слишком высокая цена за верность памяти.

Дэниэл не хотел бы этого для меня. Он хотел бы, чтобы я была счастлива. Любила. Жила полной жизнью.

Но я не смогла. Я была слишком подавлена болью и напугана.

Если кто-то читает это — моя племянница Лина, или кто-то еще — знайте: не бойтесь любить. Не бойтесь снова открыть сердце. Да,