Темный Властелин идет учиться. Том 2 - Павел Барчук

Это было настолько топорно и неправдоподобно, что я мысленно начал готовить речь для своего оправдания перед лицом неминуемого изгнания в настоящие Дикие Земли. Однако тут случилось то, чего я никак не ожидал.

— Это правда, ваша светлость! Но не совсем. Просто многоуважаемый… эээ… архивариус, не видел всей картины целиком, так как находился под землей. Оболенский прекрасно знает теорию, однако, он не смог бы применить ее без помощи пространственного мага. Вы же понимаете.

Из-за деревьев, огораживающих полигон, вышла Муравьёва. За ней скромной вереницей, осторожно, тянулись Трубецкая и Воронцова. Заметив девушек, Звенигородский и Строганов, которые по-прежнему стояли неподалёку, приободрились и даже перестали заваливаться друг на друга.

Артем попытался расправить плечи и сделать максимально решительное лицо. Если уж эти особы женского пола не побоялись вернуться туда, где скакал и бранился огромный паук, то ему, без пяти минут полноценному магу, совсем не пристало трусить.

Звенигородский и Никита тихонечко переместились поближе к девушкам. В итоге, вся эта компания просто встала рядом со мной, образовав полукруг.

Ну а слова о помощи пространственного мага, конечно же, принадлежали Анастасии.

— Мы все были свидетелями и участниками, — продолжила княжна, ее голос звучал чисто, ясно, без тени сомнения. — Сергей давно изучал теорию нестабильных геомагических формаций. Он предположил, что завал архива создал точку повышенного напряжения. А тут так вышло… Мы гуляли…

— Эм… Простите, что вы делали? — Перебил Анастасию Баратов, демонстративно подняв руку и посмотрев на часы.

— Нам не спалось. — Влезла Трубецкая. Алиса смотрела прямо на декана без признаков малейшего сомнения на лице, — Видите ли, это существо оно днями напролет стонало и ныло под завалами…

— Кто ныл⁈ — Моментально вскинулся Алиус, чем произвёл сильное впечатление на Трубецкую. Алиса изо всех сил старалась держать себя в руках, но очевидно пауки, особенно говорящие, особенно огромные, не должны были существовать в ее системе координат, — Деточка, да ты знаешь…

— Алиус, подождите! — Рявкнул декан на алхимика. — Дайте же разобраться, какого черта тут происходит. Анастасия, продолжайте.

— Да… — кивнула княжна, — Мы гуляли, размышляли о том, как помочь нашим любимым преподавателям с разбором завалов архива. Мне, как пространственному магу, это было очень интересно. И вдруг, представьте себе, появился Григорий Разумовский. Не знаю, чем мы его не устроили, но он вдруг начал задирать Оболенского, а потом вообще применил заклинание…

— Да, да! — подхватил Звенигородский и несколько раз с энтузиазмом тряхнул головой. — Этот болван Разумовский, вот он кинул в Сергея заклятие! А оно, значит, бац! — Артем хлопнул ладонями, словно хотел пришлепнуть муху, — И срезонировало с той самой точкой напряжения! Сергей просто… ну, был в нужном месте и в нужный час! Случайность!

— Абсолютная случайность! — пискнул Строганов, краснея. Однако смотрел Никита Баратову прямо в глаза. Смело и решительно. Такими темпами мой подручный скоро обретет стальной стержень. — Сергей просто… стоял. И всё само произошло.

Баратов молча перевёл взгляд с Муравьевой на Трубецкую, потом на Воронцову, затем на Звенигородского и Строганова. Было видно, что в князе боролись ярость, недоверие и… усталость. Честно говоря, мне даже показалось, что Баратов готов выдать диплом мне и всей компании прямо сейчас. Лишь бы мы убрались подальше от института.

— Хорошо, — произнес он, наконец. — Допустим. Допустим, это была случайность, и Оболенский, по стечению обстоятельств, оказался «спасителем» господина Алиуса. Но тогда при чём тут все они? — Князь махнул рукой в сторону общежитий, куда убежали орущие студенты. — Это что, ночной семинар по практической магии? Или, может, массовая медитация? Почему половина института оказалась на улице в столь позднее время? И не надо мне говорить, будто их тут не было. Были! Я видел собственными глазами, как эти будущие, прости Господи, маги, надежда и опора империи, бежали, сломя голову. Так бежали, что чуть не затоптали меня и профессоров, когда мы кинулись на шум?

— Коллективная прогулка! — бойко выпалила Трубецкая. — Мы все… гуляли. Ночью. Кто-то любовался звёздами. Кто-то дышал свежим воздухом. Конкретно мы, как я уже говорила, не могли уснуть. Нам не давала покоя судьба вот его, — Алиса ткнула дрожащим пальцем в сторону алхимика, — А потом внезапно… землетрясение! И… оказалось, что многоуважаемый хранитель архива, это… паук! Мы испугались. Естественная реакция.

— Прогулка, — мёртвым голосом повторил Баратов. — В час ночи. Группой минимум в тридцать человек. На закрытом тренировочном полигоне.

— Атмосфера тут подходящая, — вставила Воронцова, кокетливо поправляя выбившиеся из прически пряди волос. — Для вдохновения. Я, например, писала стихи.

Баратов закрыл глаза. Мне показалось, он снова молился. Или просто считал до десяти, чтобы не совершить непоправимое. Когда князь открыл их снова, в его взгляде читалась лишь ледяная, безразличная покорность судьбе.

— Ладно, — сказал он тихо, но так, что было слышно каждому. — Ладно. Вы — «гуляли». Случайно «освободили» господина Алиуса. Я… я не стану это комментировать. Потому что если начну, то сорвусь и совершу то, о чём буду жалеть всю оставшуюся жизнь. Но! — его палец взметнулся вверх, на этот раз указывая на алхимика, — От вас, господин Алиус, я, конечно, не ожидал такого. Что вы будете покрывать кучку студентов, которые на протяжении двух недель пьют мою кровь. И это, скажу честно, удивительно. Заставляет задуматься. За долгие годы нашего сотрудничества я понял, что вы ничего не делаете просто так. Выходит, вам интересна данная компания. А если она интересна вам, то, пожалуй, я подожду с отчислением. Потерплю еще немного. Глядишь, тоже рассмотрю что-то особенное в этих отроках. Ну и конечно мы прямо сейчас приступим к восстановлению архива, раз уж бо́льшая его часть оказалась теперь на поверхности земли, а не под ней. А вы, — Баратов перевёл свой ледяной взгляд на меня, — Вы, Оболенский, и вся ваша… компания, снова на месяц лишаетесь права покидать стены общежития даже во время выходного. И да помогут вам боги, если вы опять окажетесь в центре хоть какого-нибудь происшествия. Вас всех, к чертям, отчислю! Это мое последнее слово! И запомните, даже в случае провинности одного, за пределами института окажутся все!

Не дав нам ничего ответить, князь развернулся и отправился прочь. Он шел как настоящий генерал, чеканя шаг с такой силой, что из-под его домашних туфель вылетали комья земли. При этом бормоча что-то себе под нос о преждевременной пенсии и целебных свойствах Сибири для проблемных студентов.

Профессора, бросив на нас последние, полные немого укора взгляды, последовали за своим предводителем.

Алиус тяжело вздохнул, выпустив облачко пыли.

— Ну что ж, — проскрипел он. — Похоже, я снова получу дом. Мой