Темный Властелин идет учиться. Том 2 - Павел Барчук

— Что случилось?

— Молчи и следуй за мной. И… не смотри на портрет. Эта дрянь может забраться в голову кому угодно. Или зацепиться за твои мысли.

Последнюю фразу Звенигородский очевидно не понял, но уточнять не стал. По-моему, он решил, что я немного не в себе.

Я вывел Артема в коридор, и мы бесшумно, как тени, двинулись к комнате Строганова. Двигались молча. Звенигородский шёл сзади, я чувствовал, как его недоумение с каждой секундой сменяется тревогой.

Дверь в комнату Никиты была не заперта. Я вошёл внутрь, Звенигородский проскользнул за мной. Строганов спал, свернувшись калачиком под тонким одеялом, с открытым учебником по ботанике, лежавшим возле подушки.

Я подошёл к кровати и резко тряхнул Никиту за плечо.

— Строганов, проснись.

Он открыл глаза мгновенно. Увидев меня, а за моей спиной — сонную, озадаченную физиономию Звенигородского, сразу принял сидячее положение.

— Серж? Артем? Что… что происходит?

— Вставай. Созрел срочный разговор.

Звенигородский и Строганов уселись рядышком на два стула. Я с торжественным лицом замер напротив них.

Как это сказать? Как облечь в слова кошмар и величие своей истинной сущности? Любые фразы казались слишком мелкими, слишком бледными.

— То, что вы сейчас услышите, — начал я, — не должно покидать стены этой комнаты. Никогда. Если вы проболтаетесь — вы умрёте. Потому что само знание убьёт вас. Или потому что за вами придут другие — те, для кого ваши жизни дешевле пыли. Поняли?

Они кивнули, оба, одновременно. Звенигородский сжал губы, Строганов нервно икнул. Он всегда икает, когда волнуется.

— Хорошо. — Сделал паузу, позволяя своим товарищам проникнуться моментом, — Я не Сергей Оболенский.

В комнате воцарилась гробовая тишина. Было слышно, как за окном свистит ветер.

— Тогда… кто ты? — удивился Звенигородский.

— Меня зовут Каземир Чернослав, — произнёс я. — Наследник престола Империи Вечной Ночи. Сын Тёмного Властелина, которого вы, смертные, назвали бы богом или дьяволом. Я — существо из другого мира, и сила, что течёт в моих… — я с отвращением взглянул на свои руки, — В моих жилах, способна стереть ваш хрупкий мир в прах. Я здесь, потому что мой отец, в своей извращённой мудрости, завещал мне получить ваш жалкий диплом, прежде чем я смогу официально получить трон. А теперь выясняется, что он, возможно, вовсе не мёртв, а наблюдает за этой комедией где-то здесь, рядом. В общем… Я Темный Властелин и мне нужна ваша помощь.

Глава 8

Утро началось с того, что я проснулся от ощущения пристального взгляда.

Открыл глаза и увидел склонённое над моей койкой лицо Звенигородского. Артём стоял очень близко, почти не дыша. Он изучал мою физиономию с таким сосредоточенным выражением, будто пытался разглядеть сквозь кожу череп демонического владыки.

— Ты что делаешь? — спросил я хриплым от сна голосом.

Звенигородский вздрогнул, отпрыгнул на метр и принял совершенно безобидный вид. Легкомысленный. Только что не начал насвистывать какую-то мелодию.

— Ничего! Просто проверял… дышишь ли.

— Дышу. С чего мне не дышать, — сухо констатировал я, принимая сидячее положение, — А ты выглядишь так, будто готовишься к битве с полчищами тьмы. Что, всю ночь не спал?

— Спал, — буркнул Артём, но его покрасневшие глаза и тени под ними говорили об обратном. — Просто… ты понимаешь… Осознание. Оно такое. Не сразу усваивается.

Я молча кивнул, встал и направился к шкафу, чтоб переодеться. Сходил в душ, привел себя в порядок, вернулся.

Звенигородский все это время метался по комнате, изображая очень активную, но совершенно бестолковую деятельность. Его движения были резкими, нервными. Он то и дело посматривал на портрет Морены, висевший на стене, затем быстро отводил взгляд, как будто боялся, что картина оживёт и набросится на него.

Я наблюдал за этим около получаса, а потом не выдержал:

— Артём, ты можешь перестать вести себя так, словно наша комната кишит невидимыми шпионами. Или хотя бы попытаться стать более адекватным. Таким, как вчера.

— Как вчера уже не получится, — трагичным голосом сообщил Звенигородский, — Жизнь разделилась на «до» и «после». Ты же сам сказал, что за тобой следят. И что твой отец, возможно, здесь, в институте. А ещё тётя-смерть в портрете… Кстати, она сейчас смотрит? — Он резко обернулся к картине, затем так же резко отвернулся. — Блин, мне кажется, она следит конкретно за мной.

— Морена следит за всеми, кто находится в поле зрения портрета, — равнодушно заметил я, натягивая штаны. — Но её интересую в первую очередь я. Тебя она, скорее всего, считает мебелью. Так что расслабься.

Это, кажется, не слишком утешило Звенигородского. Когда мы вышли в коридор, он двигался так, будто за каждым углом, в каждой нише мог прятаться убийца.

У выхода из общежития нас уже ждал Никита. Увидев меня, он дёрнулся, сделал шаг назад, затем, сообразил, что это совсем как-то глупо, и рванул обратно, вперёд. На нём был идеально отглаженный костюм, волосы аккуратно зачёсаны, в руках мой подручный сжимал стопку учебников так крепко, что костяшки пальцев побелели.

— С добрым утром, — произнес он механическим голосом.

— Доброе, — кивнул я, оценив внешний вид Строганова. — Хотя, утверждение сомнительное. Ты вырядился так, будто собрался не на лекцию, а на коронацию.

— Просто… хотел выглядеть достойно, — прошептал Строганов и тут же резко покраснел. — Вдруг… ну, вдруг сегодня произойдёт что-то важное. Или нас будут проверять. Или…

— Да что ты будешь делать… — Я закатил глаза, намекая на совершенно идиотское поведение людей, которые должны стать моей опорой в этой битве интересов, а не двумя шутами, — Никита, сегодня обычный день. Лекция по магическому праву у Залесского, потом практика по пространственным конструкциям. Никаких проверок, интриг и внезапных нападений со стороны потусторонних сил не планируется.

Однако мои слова, похоже, не успокоили ни его, ни Звенигородского. По дороге в учебный корпус мои товарищи вели себя так, что это начало привлекать внимание окружающих и окончательно вывело меня из состояния равновесия.

Звенигородский шёл, постоянно оглядываясь через плечо. Он пытался обнаружить присутствие врагов. Причём делал это так явно и неуклюже, что несколько раз чуть не врезался в дерево.

Строганов же, напротив, старался вести себя как можно незаметнее. Это ему так казалось. На самом деле Никита выглядел еще большим идиотом, чем Артём.

Он зачем-то пригибался, семенил мелкими шажками, и все время поправлял то пиджак, то прическу. Когда мимо нас быстрым шагом пронеслась группа студентов второго курса, Никита вдруг резко нырнул за меня и начал идти след в след.

— Что ты делаешь? — спросил я, не оборачиваясь.

— Шпионы, — прошептал он мне в спину. — Возможно, шпионы. Они слишком… неприметно выглядят.