Темный Властелин идет учиться. Том 2 - Павел Барчук

мой голос прозвучал на удивление спокойно даже для меня самого. — Допустим, ты прав. Что это меняет? Завещание — подлинное. Официально Тёмный Властелин умер. Условие — получить диплом — остаётся в силе. Я всё ещё заперт в этом…

Я поднял руки, с отвращением посмотрел на свои слишком тонкие пальцы. Пальцы какого-то тщедушного писаря, а не Повелителя Тьмы!

— Меняет всё, юный Чернослав, — паук приподнял переднюю пару лап в некоем подобии красноречивого жеста. Выглядело так, будто он собирался прочесть лекцию о преимуществах паутины перед обычной верёвкой. — Если ты просто выполняешь каприз покойного отца — ты пешка. Если же ты понимаешь, что это часть большой игры, где твой отец жив, а значит, остаётся чрезвычайно опасным игроком… ты становишься уже не пешкой, а, скажем… ферзём. Фигурой с непредсказуемой траекторией движения. И это даёт преимущество.

— Преимущество? — горько усмехнулся я. — В чём? В том, что я теперь должен не только зубрить скучнейшие теории смертных, а выполнять еще кучу функций. Держаться подальше от Баратова, который смотрит на меня как на ходячую катастрофу. Быть настороже со своей семейкой. И выслеживать собственного отца, который, возможно, принял облик кого-то из тех, кто находится в институте. Великолепно. Просто сказочно.

— Преимущество в знаниях, мальчик. План твоего отца способствовал нашей встрече, — Алиус понизил голос до доверительного шёпота, будто мы с ним два заговорщика. — Я — один из немногих во вселенной, кто понимает природу Источника Тьмы не на интуитивном, как вы, Чернославы, а на алхимическом уровне. Я знаю, как он устроен, как пульсирует, как его можно… использовать. А ещё я знаю слабости твоей семьи, их страхи, их амбиции. И я знаю, как устроены смертные. Не понаслышке, а по личному опыту.

Алиус помолчал, давая мне переварить сказанное. Его восемь глаз блестели в полумраке, как драгоценные, но абсолютно несимпатичные камни.

— Я предлагаю сделку, Каземир Чернослав, — наконец произнёс паук. Из его голоса исчезла всякая насмешка, остался лишь холодный, стальной расчёт. — Я становлюсь твоим… консультантом. Тайным наставником. Я научу тебя управлять Тьмой, находясь в этом теле. Не подавлять её взрывные выбросы, не дрессировать, как дикого зверя, а именно управлять. Пока сидел в завалах, слышал, как ты ночью гонял свою Тьму по полигону. Это не дело, Чернослав. Ты приструнил её, но вы до сих пор не являетесь одним целым. Я помогу тебе понять, какую игру затеял твой отец и как в ней выиграть. Более того, я использую свои связи и знания, чтобы вычислить, за какой личиной он скрывается. Поверь, твой отец однозначно где-то здесь. Взамен… — паук сделал паузу, в его шипении слышалась едва уловимая нота тоски, — Взамен ты поможешь мне вернуться в Империю Вечной Ночи. Или, по крайней мере, обеспечишь здесь, в Десятом мире, достойную лабораторию, а не эту убогую нору. И доступ к ресурсам. Настоящим ресурсам, а не пыльным артефактам, что десятилетиями лежат на полках.

Я смерил Алиуса долгим, оценивающим взглядом. Старый алхимик-предатель, сосланный отцом. Возможно, папа был не так уж неправ. Возможно, Алиус гораздо опаснее, чем кажется. Умный, обиженный и обладающий знаниями, которые мне сейчас отчаянно нужны. Но… пожалуй, в этом и соль. Чем выше уровень опасности, тем интереснее.

— Почему я должен тебе доверять? — спросил прямо, не отводя взгляда от ближайшего рубинового глаза. Смотреть одновременно во все восемь не получалось. — Ты был сослан моим отцом. Что мешает тебе предать меня? Сдать наследника «Комитету по Унынию», получить прощение или удобное местечко подальше от архивной пыли?

Алиус заклокотал, издав звук, похожий на смех.

— Милость? Чья? Семейки Чернослав? Или твоего отца? — Он пошевелил хелицерами, и мне на секунду показалось, что паук сейчас плюнет. — Мальчик, я лучший алхимик во всех мирах. Я знаю слишком много, потому что застал времена, когда Казимир I таковым ещё не являлся. Для всех Чернославов старый Алиус — угроза, которую нужно держать подальше и под замком. А ты… ты — наследник и главный претендент на трон, который твой отец, судя по всему, не спешит покидать по-настоящему. А значит, для такого сложного плана у Тёмного Властелина были причины. Можно ли мне доверять? Конечно, нет. Но сейчас у нас общие интересы. Доверие — удел смертных. Для нас, порождений Бездны, существует лишь взаимная выгода. Тоже вполне рабочий инструмент.

Логика паука была железной. Жёсткой, циничной, именно такой, как мы, Чернославы, любим.

— Ладно, — кивнул я через минуту, сделав вид, что раздумываю. Хотя решение было принято мгновенно. — Сделка. Ты — мой тайный наставник. Но первое же предательство, Алиус, и я найду способ стереть тебя в пыль, даже пребывая в этом жалком теле.

— О, не сомневаюсь, — паук склонился в насмешливом поклоне. — Итак… Начнём с основ. Твоя проблема не в том, что сила не слушается. Твоя проблема в том, что ты пытаешься управлять ею, как раньше — из центра своей воли, из своей сущности. Но твоя сущность сейчас скована, заточена в чужой плоти. Плоти, которая боится, ненавидит, отчаянно хочет доказать свою значимость. Эти эмоции — не твои. Они принадлежат Сергею Оболенскому. Однако именно они являются топливом. Ты должен не подавлять их, а… перенаправлять. Сделать рычагом.

Алиус говорил и говорил без остановки. Я слушал. Постепенно мозаика начала складываться в логичную картину.

Изначально вспышки Тьмы всегда совпадали с сильными эмоциями: яростью от унижения, странным теплом к Муравьёвой, бешенством от тупых выходок смертных… Это были эмоции сосуда. Тело Сергея реагировало на мир своим жалким, ничтожным образом, а Тьма, привязанная к моей душе, но пронизывающая каждую клетку этого тела, отвечала взрывом — грубым, детским воплем протеста.

— Первый урок, — прошипел Алиус. — Осознай разделение. Ты — здесь. — Одна из его волосатых лап ткнула в воздух в сантиметре от моего лба. — Твоя сила — здесь. — Другая лапа указала мне на грудь, в солнечное сплетение. — А тело… это всего лишь инструмент. Несовершенный, хрупкий, но единственный, что у тебя есть. Перестань бороться с инструментом. Научись его настраивать. Или сломаешь.

Паук велел мне сесть на холодный каменный пол, скрестить ноги и сосредоточиться на пульсации Тьмы, осевшей на дне сосуда. На биении сердца. На движении воздуха в лёгких. Это было невыносимо скучно, но я послушно выполнял его указания.

— Твоё высокомерие душит тебя. Вы, Чернославы, слишком горделивы, — заметил Алиус, словно читая мои мысли. — Высокомерие тоже часть проблем с «инструментом». Расслабься. Ты не утратил силу. Ты просто забыл, как к ней подступиться с другой стороны. Со стороны рукоятки, а не лезвия.

Через час этой пыточной медитации, которая показалась вечностью,