Темный Властелин идет учиться. Том 2 - Павел Барчук

Звенигородский тихо кашлянул в кулак, а Никита принялся икать с удвоенной силой. Они решили, будто я на самом деле собираюсь поведать девушкам правду. Хотя изначально, когда мы разговаривали с Артёмом и Строгановым ночью, никто не собирался посвящать женскую половину нашей компании в семейные дрязги Чернославов. И уж тем более, раскрывать мою истинную личность.

— Оболенский! — рявкнула Алиса. — Говори! Я тебе сейчас что-нибудь сломаю. Исключительно для ускорения речи и мыслительного процесса.

— В общем… Моя семья в опасности. Им угрожают некие таинственные личности. Все очень серьёзно. Вопрос жизни и смерти.

Звенигородский издал странный звук, похожий на утиный «кряк». Это Артем подавился своим же кашлем. А вот Строганов наоборот перестал воспроизводить хоть какие-то звуки. Видимо, мои наперсники пребывали в шоке и пытались понять, кто это додумался угрожать семье Чернославов.

А я, как бы, говорил не о своих настоящих родственниках. Естественно. Этим точно угрожать никто не может, по той причине, что более опасных личностей, чем сами Чернославы, найти невозможно. Речь шла об Оболенских. Думаю, пора моим «родителям» сделать хоть что-то полезное. Например, сыграть роль отвлекающего маневра.

Брови Муравьевой поползли вверх. Трубецкая насторожилась, Воронцова притихла, удивленно открыв рот. Пожалуй, я однозначно смог произвести впечатление на девушек.

— Мои… родители, — горько усмехнулся, еще раз тяжело вздохнул. Так проникся ролью, что сам начал верить в глубокую трагичность ситуации, — Они вляпались во что-то очень тёмное, плохое, опасное. Глупые амбиции, долги, попытки вернуть былое величие Оболенских любыми способами. Все это завело их на сомнительную дорожку. Речь идёт о… контактах с определёнными культами. С темными культами, как вы понимаете. Теми, о которых в приличном обществе не говорят.

Я снова сделал паузу, позволяя девушкам додумать остальное.

Их лица стали серьёзными. В Десятом мире упоминание тёмных культов не было пустым звуком. Я сам лично знаю как минимум с десяток подобных тайных обществ.

Некоторые из них поклоняются Морене, считая Смерть самой могущественной силой. Что, в принципе, не так уж далеко от истины. Кто-то — Морфеусу. Кто-то — тётушке Лилит. Ну последние просто прикрывают таким образом всякие развратные наклонности. Впрочем, Леди Страсть это вполне устраивает.

— Теперь за нашей семьёй, похоже, действительно следят, — продолжил я, вкладывая в голос нужную смесь страха и отвращения. — И не только за родителями. Моя персона тоже оказалась в центре внимания. Артём и Никита… они просто находятся рядом. Постоянно. О нашей дружбе всем известно. И теперь, сами того не желая, они попали в зону внимания этих… лиц. Отсюда и нервозность. Мы пытаемся вести себя нормально, но… — я развёл руками, изображая беспомощность. — Пока ищем выход из сложившейся ситуации.

Анастасия изучающе смотрела на меня. Очень внимательно смотрела. Я бы даже сказал, пыталась пролезть в мои мысли. Слава Тьме, это невозможно. Взгляд княжны был острым, как скальпель.

Повторюсь, но княжна далеко не глупа. Даже наоборот. Готов признать в ней весьма развитый для смертной ум. Она прекрасно поняла, я что-то недоговариваю. Либо учуяла ложь. Хотя, с натяжечкой мой рассказ можно было назвать почти что правдой.

Семья есть? Есть. Достаточно немаленькая. Культ Темного Властелина, который несомненно процветает в Империи Вечной ночи, есть? Конечно! Так что тут тоже все в цвет. Ну и угроза вполне себе имеется. Правда, не совсем понятно, кто кому угрожает. Я своим родственникам. Родственники мне. Или папаша нам всем, вместе взятым.

В любом случае, озвученная мной версия была весьма логична для смертных. Она прекрасно объясняла внезапную паранойю Звенигородского, беспрерывное икание Строганова и мою собственную напряжённость.

— Культы, — нахмурилась Трубецкая. — Это серьёзно, Сергей. Отец говорил, что в последнее время их активность в столице возросла. Множатся, как грибы после дождя.

Я мысленно усмехнулся. Конечно возросла! «Комитет по унынию» не стоит на месте. Тети и дяди всеми силами продвигают себя в мирах смертных. Разными способами. Но в первую очередь, через самих людишек. Эта тяга к мировому господству сидит у нас в крови, что уж тут поделаешь.

— И они редко ограничиваются только главой рода, — тихо добавила Воронцова, в её голосе впервые не было и тени легкомыслия. — Если их заинтересовала твоя семья, то ты, как наследник…

— Именно, — кивнул я, с видимым облегчением, что меня «поняли». — Поэтому мы и держим ухо востро. Только прошу вас — никому ни слова. Не хочется окончательно испортить репутацию Оболенских. Да и вообще… Чем меньше людей об этом знает, тем безопаснее для всех. Особенно для вас.

Я сделал шаг к Муравьевой, взял ее за плечи и проникновенно заглянул ей в глаза.

— Береги себя, княжна. Спать не могу, есть не могу… Как представлю, что эти чертовы культисты могут причинить вред моим друзьям… Особенно тебе…

Последняя фраза, как и этот глубокий, чувственный взгляд, были мастерским штрихом, завершающим картину. Они превращали девушек из любопытствующих особ в потенциальных соучастников, связанных молчанием.

Вообще, я всего лишь хотел усилить эффект от своих слов. Однако, Анастасия вдруг смутилась. Впервые за все то время, сколько мы знакомы. Ее щёки залила краска, а взгляд стал растерянным. Даже, наверное, испуганным.

Она ещё около секунды смотрела на меня, затем вдруг резко переключилась на Строганова и Звенигородского.

С Анастасией однозначно что-то произошло. Может быть, исчез скепсис. Может, зародилось понимание. А может… Нет. Больше версий у меня не имеется. Несомненно одно — реакция Муравьевой была немного странной.

— Хорошо, — наконец сказала она. — Мы не будем лезть. Но если вам понадобится помощь… настоящая помощь, а не вот это вот всё, что вы сейчас исполняете, — она сделала широкий жест, намекая на нашу троицу, — Вам известно, где нас найти. Просто не делайте глупостей и не привлекайте внимания. Сегодня на лекции вы были настоящим гвоздём программы. Если станет совсем опасно, мы подключим связи. Мой отец, он никогда не откажет в помощи.

Княжна высказалась, снова посмотрела на меня, покраснела еще больше, а потом развернулась и пошла прочь, увлекая за собой подруг. Трубецкая на прощанье бросила нам сочувствующий взгляд, Воронцова — обеспокоенный.

Я выдохнул. Кризис был временно остановлен. Легенда сработала. Надеюсь, так оно будет и впредь.

С самого начала решил не вмешивать девушек в семейные дрязги. Артем и Никита могут быть мне полезны. И будут. Не сомневаюсь. Поэтому посвятил их в суть проблемы. А Муравьева, Трубецкая и Воронцова должны оставаться в неведении. Затрудняюсь объяснить, почему мне такое положение вещей кажется правильным. Но менять его не собираюсь.

— Хм… Любопытно…

Звенигородский подошёл ко мне ближе, положил руку на мое плечо. Он задумчиво