Звони в колокола - Куив Макдоннелл

– Мне нужно тебе кое-что сказать, – начал Стерджесс.

– Нет, – сказала Ханна, останавливая его. – Позволь мне. Это моя вина. У нас был тот… момент, а потом я исчезла, и ты решил, что я снова сошлась с бывшим мужем, чего на самом деле не было, но мне нужно было, чтобы все так думали, потому что я работала под прикрытием, и я понимаю, что должна была тебе сказать, просто не могла. А может, надо было объяснить лучше или не воспринимать тебя как должное, или хотя бы не создавать ощущение, что воспринимаю, и мне жаль, потому что, возможно, я вообще плохо умею быть в отношениях, учитывая, что предыдущие были с законченным нарциссом, и мне стоило раньше что-то сказать или просто быть лучше в этом всем, но мне правда жаль, если я тебя ранила, и я должна была все сделать иначе.

Сидя там, с пристальным взглядом, устремленным на расплывчатые очертания детской площадки в парке, Ханна прекрасно понимала, что ее речь не просто вышла из-под контроля, а сбежала за границу, уехала в Бразилию и пару десятков лет скрывалась от правосудия. Было уже поздно. Слова сказаны и обратно не вернутся.

В салоне повисла тишина, которая, возможно, длилась всего пару секунд, но ощущалась как ледниковый период.

– Ладно, – сказал Стерджесс. – Я вообще-то собирался сказать, что не знаю, где в такое время можно позавтракать.

– Понятно.

– Ага.

– Ну да.

– Но…

– Нет-нет, – перебила Ханна. – Не переживай. Хотя вряд ли я смогу уговорить тебя устроить “Тельму и Луизу” и сбросить эту машину со скалы?

– Я бы с радостью, но это Манчестер. У нас тут нет скал.

– Упущение века.

– Хотя вообще-то рядом Пик-Дистрикт, там их полно. Ну или хотя бы очень крутых обрывов. Там очень красиво.

– Верю.

– Виды и все такое.

– Я там не была.

– Я ездил туда на прошлой неделе. Захватывает дух.

– Похоже на то.

– По работе. Там нашли обезглавленный труп.

– Ясно.

– Но красиво. Я про пейзажи, не про…

– Я поняла.

– Тебе стоит съездить.

– Съезжу. Может, прямо сейчас.

– А мне на работу.

– Не волнуйся. Я пойду пешком.

В машине снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь звуком барабанящих пальцев Стерджесса по рулевому колесу.

– Это со мной что-то не так… – начала Ханна.

– Или мы оба в этом ужасны? – закончил за нее Стерджесс.

– Ага.

– О боже, да. Просто катастрофически.

– А можно быть катастрофически плохим в чем-то? – спросила Ханна. – Хотя можно, конечно, можно. Извини, включился редакторский мозг. Господи, я так устала.

– Ты всю ночь не спала?

– Да. Вчера вечером должна была состояться наша рождественская вечеринка, но этот монументальный засранец-хакер все угробил.

– Вот это да.

Они замолчали, когда мрачного на вид мальчишку провели мимо машины. Женщина, которая тащила его к двери “Странных времен”, явно просто накинула пальто поверх ночной рубашки и домашних тапок.

– Это был…

– Полагаю, да, – сказала Ханна. – Наверное, не стоило называть его монументальным засранцем.

– Видно, ты никогда не патрулировала улицы. Некоторые из самых больших засранцев, что я встречал, были детьми.

– Очень мило с твоей стороны. Говорят, он для своего возраста низковат.

– Такие всегда самые ужасные.

Ханна рассмеялась.

– Я очень надеюсь, что сейчас проснусь и все это окажется сном.

– Может, ты просто пьяна? В офисе было полно бутылок вина. Извини, это прозвучало осуждающе.

– Ну, я только что назвала ребенка засранцем, так что пропущу это мимо ушей. Но отвечаю, нет. Я трезва, большое спасибо. Грейс в последнее время помешалась на пьянстве Бэнкрофта, так что все вино, которое ты видел, было безалкогольным. Она уже несколько недель собирает этикетки и переклеивает их. Это превратилось почти в миссию.

– Я даже не знал, что существует безалкогольное вино.

– Правда? Я думала, раз ты не пьешь…

– Наверное, такие вещи не для таких, как я. Скорее для тех, кто не может не пить или скучает по алкоголю. Он ничего не заметил?

– Пока нет. Он так много курит, что даже если вкус отличается, вряд ли почувствует. Пару недель назад мы заказывали еду, и Окс клянется, что видел, как Бэнкрофт съел деревянную шпажку от кебаба и даже не заметил.

– Серьезно?

– Он даже одобрительно кивнул и сказал “хрустящий”. В общем, на чем мы остановились?

– Я не покупал тебе завтрак.

– И к счастью для тебя, сейчас я на девяносто процентов объелась свининой в одеяле и треугольными сэндвичами, так что я все равно не голодна.

Стерджесс кивнул.

– Наверное, это к лучшему. Я только что был на месте ужасного тройного убийства, так что мне тоже пока хватит.

– О нет.

– Вот именно по этому поводу я здесь.

Затем Стерджесс рассказал ей о ситуации в библиотеке МСУ, и Ханна молча слушала, пока он не закончил.

– Боже, это звучит ужасно.

– Если уж на то пошло, – сказал Стерджесс, – я, возможно, даже слегка приуменьшил.

– И ты уверен, что это…

Он кивнул.

– Ты этого не видела. Символы и надписи покрывали все стены. Все написано кровью.

– Господи.

– О, и я еще даже не рассказал про женщину с продуктовыми тележками.

– Теперь ты меня окончательно запутал.

– У библиотеки стояла женщина. У нее были две продуктовые тележки и, по-моему, то ли большая ворона, то ли ворон, и она… загипнотизировала нас или что-то в этом роде. Андреа, меня и нескольких полицейских, стоявших на посту. В один момент она была там, и мы ее арестовывали, а в следующий – исчезла, и мы стояли и таращились друг на друга, словно только что были в трансе.

– Случайно не помнишь, как видел что-то блестящее?

Стерджесс искоса взглянул на нее.

– Серьезно?

– Эта штука… Не похоже на гипноз, который показывают по телевизору. Кажется, это называется “морок”. – Ханна сама однажды сталкивалась с этим и знала, насколько это тревожно. – Что последнее ты помнишь?

– Я… – Стерджесс сосредоточился. – Андреа собиралась надеть на нее наручники, и тут, ты права, в ее руке оказалось что-то блестящее,