Звони в колокола - Куив Макдоннелл

– Не может быть, – сказал Бэнкрофт. – Это в Библии.

Грейс выглядела одновременно озадаченной и вызывающей.

– Ну… только не в тех местах, которые считаются хорошими.

– Итак, – продолжил Бэнкрофт, – что нам известно на данный момент?

– Ничего, – сказал Окс.

– Неверно. Мы знаем кое-что. – Бэнкрофт вернулся к доске и начал отмечать пункт под словом “ублюдок”. – Мы знаем, что он…

– Или она, – вставил Реджи.

– Или она, – неохотно согласился Бэнкрофт.

Стелла указала на экран компьютера, где две лягушки снова принялись за свое занятие.

– Если честно, во всей этой истории очень мужской вайб.

Бэнкрофт написал на доске слово “неуравновешенный”.

– Мы имеем дело с неуравновешенным человеком.

– Это сужает круг подозреваемых, – сказал Реджи.

– Мы знаем, что он разбирается в технологиях, – продолжил Бэнкрофт, добавив к списку слово “задрот”. – А что еще?

Бэнкрофт выжидающе оглядел комнату. Никто ничего не сказал.

– Невероятно, – сказал он, качая головой. – Комната, полная так называемых журналистов и…

– Местный, – перебила Стелла.

Бэнкрофт наклонил голову в ее сторону.

– Почему?

– Он знает, когда мы печатаем газету, и рассчитал время так, чтобы создать максимальные неудобства. Так что он местный, или, по крайней мере, знает, как мы работаем.

Бэнкрофт кивнул.

– Вот почему она моя любимица.

– И, – сказал Реджи, – он явно затаил на нас обиду.

– Точно? – спросила Ханна. – Возможно, мы неправильно думаем. Разве у всех хакеров есть обиды? Может быть, ему просто нравится издеваться над нами?

Бэнкрофт постучал маркером по подбородку, размышляя над этим.

– Ханна права.

– Подожди. Что? Я? – вдруг встревожилась Ханна. Если эта работа ее чему-то и научила, так это тому, что когда их редактор говорил, что кто-то, кроме него самого, прав, за этим часто следовал удар ногой в голову. – То есть, это может быть просто…

– Это может быть кто-то из поклонников газеты. Грейс, принеси папку с письмами поклонников.

Просьба Бэнкрофта вызвала стон в группе.

Грейс вздохнула, вставая и похлопывая Ханну по плечу.

– Не волнуйся, их гораздо меньше, чем про обиды.

Шоковые часы

Эксперты сообщили, что Часы Судного дня – метафорическое отображение того, насколько близко человечество к глобальной катастрофе – рванули. Часы, которые начали тикать в 1947 году с положением стрелок за семь минут до полуночи, к январю 2025 года приблизились всего к одной минуте и двадцати девяти секундам. Это новое событие оставило ученых и в замешательстве, и в глубокой тревоге.

Профессор Ричард Уинклворд прокомментировал:

– Знаю, о чем вы думаете: как может рвануть метафора? Честно говоря, у нас буквально нет ни малейшего понятия, но скажу сразу – это нехороший знак, правда? То есть… правда? Мы не знаем, но я все равно запасаюсь консервами.

Глава 5

Через пятнадцать минут после того, как они вошли в библиотеку Манчестерского Столичного Университета, инспектор Стерджесс и сержант Уилкерсон снова появились в ее дверях, молча пересекли дорожку ко входу в парк и проскользнули под полицейскую ленту. Они отошли в сторону, и только тогда Уилкерсон достала сигареты и дрожащими руками закурила одну. Сделав пару затяжек, она заговорила впервые с тех пор, как они покинули место преступления:

– Господи.

– Я знаю.

– Я имею в виду… Господи!

– Это…

– Это. – сказала она дрогнувшим голосом. – Я много чего видела в своей жизни, но это… то есть, то, что написано, а потом… Что, черт возьми, происходит? – Она стряхнула пепел. – Я никогда ничего подобного не видела.

– Я тоже. Не думаю, что такое было.

Она провела пальцами свободной руки по волосам.

– Извини, Том, я возьму себя в руки через минуту.

– Не торопись. Мне понадобится гораздо больше времени. Я просто рад, что не поел перед тем, как прийти сюда.

– Да, – тихо сказала она. – Да.

Пара молча стояла, пока Уилкерсон докуривала сигарету, а затем затаптывала окурок ногой.

– Итак, шеф, как действовать?

– Я думаю, тебе стоит вернуться в офис и поискать в Интернете что-нибудь об этих символах и надписи.

– Например, на каком языке это написано, для начала. – Она наклонила голову. – И куда ты собираешься?

Стерджесс потер ладони.

– Ты знаешь.

– Ты действительно думаешь, что это хорошая идея?

– Не знаю. Правда, не знаю. Знаю только, что то, что мы только что видели, к сожалению, по нашей части, и, кроме поиска Дебры Бримсон, на который Кларк уже задействовал все доступные ресурсы, у меня больше нет идей. Руководства по таким делам не существует.

Уилкерсон ничего не сказала. Молчание между ними повисло тяжким грузом ее прежних возражений против такого решения.

Стерджесс, со своей стороны, очень хотел поскорее сменить тему. Во-первых, возвращение к старым делам все равно ни к чему бы их не привело, а во-вторых, хоть он и старался держаться спокойно, запах сигаретного дыма вызывал у него тошнотворные воспоминания. После утра, которое он уже пережил, его желудку меньше всего сейчас нужна была новая буря.

Он повернулся к дверям библиотеки и остановился.

– Какого черта?

На дорожке справа от дверей стояла женщина, пристально глядя в небо. На ней было как минимум два пальто, перчатки без пальцев и довольно потрепанная на вид шапка с помпоном. Кроме того, у нее были две продуктовые тележки, обе привязанные к поясу, в каждой – множество сумок, доверху набитых безделушками и всякой всячиной. Словно она побывала в благотворительном магазине, где устраивали распродажу “все должно быть продано”, чтобы освободить место. Помимо того, что тележка выглядела так, будто в ней уместилось все ее имущество, спереди на одной из них красовалось большое чучело ворона, словно талисман на капоте автомобиля.

Когда они нырнули обратно под полицейскую ленту, Стерджесс бросил на полицейского у двери сердитый взгляд, недоверчиво глядя, как тот игнорирует столь вопиющее нарушение полицейского оцепления. В ответ он увидел лишь отсутствующее выражение лица, которое даже у человека, занимавшегося отупляюще скучными делами, ненавистными каждому полицейскому, можно было бы назвать пустым.

Стерджесс прочистил горло.

– Прошу прощения, мадам, но вам нельзя здесь быть.

Женщина не ответила. По крайней мере, ему. Вместо этого она цокнула языком и тихо пробормотала:

– Ох