Шеф Хаоса. Книга 2 - Юрий Розин

Я предсказываю, что появятся отголоски. Те, кто в оригинальной версии этой истории сумел достичь достаточных высот, из-за существования моей книги смогут вспомнить свое еще не случившееся будущее. Но им никогда не узнать того, что уже знаешь ты, читатель. И им тем более не узнать того, что я скажу дальше.

Я не хочу поражения Игорю и не хочу, чтобы мир постигла столь ужасная участь. Потому я, помимо того, что посылаю в прошлое этот путеводитель по своей версии Века Крови, данной мне властью изменю правила этой безжалостной эры в твоей, мой дорогой читатель, версии реальности.

Тот Век Крови, что ты видел на страницах моей книги, будет ускорен десятикратно. Выброс, который должен был произойти на сотый день, произойдет на десятый. Звери, которым для мутации требовался месяц, обратятся монстрами за три дня. А человек, которому для освоения магии раньше была нужна неделя, справится меньше чем за сутки.

Это — мой дар и мое проклятье для твоего, мой дорогой читатель, мира. Ускорение Века Крови приведет к куда большим, чем знаю я, жертвам. Это неизбежно и я прошу прощения за это. Могу сказать лишь, что я заплачу страшную плату за совершенное надругательство над твоей реальностью. Однако я считаю, что сколько угодно большие жертвы все еще лучше гибели целого мира.

Надеюсь, информация, которую ты собрал, читая мой труд, поможет тебе выжить в этом новом, более яростном и ярком Веке Крови, и позволит тебе спасти его от той участи, которой мой Век Крови не смог избежать.

Напоследок я дарю тебе телефон, на котором ты сейчас читаешь мою последнюю волю. Он будет работать всегда и везде, без подзарядки и не подверженный влиянию аномалий, и на нем ты всегда сможешь открыть и перечитать необходимые тебе фрагменты. Однако помни, что телефон не неразрушим, так что не потеряй его и не сломай.

Желаю тебе стойкости, мужества и, несомненно, удачи. И прости еще раз, за то что взваливаю на твои плечи задачу, которую ты вряд ли ждал и желал '.

Я перечитал последнюю строчку еще пару раз.

Твою.

Мать.

Глава 6

Экран телефона плыл перед глазами. Буквы прыгали, строчки сливались — я моргнул, протер экран рукавом, перечитал последний абзац эпилога.

Перечитал еще раз.

Пальцы дрожали. Не от холода — холод я давно перестал замечать. Дрожали сами по себе, мелко, противно, по-стариковски.

Выброс. Не через несколько часов. Не через час. Ускорение Века Крови — в десять раз. Все сроки, которые я рассчитывал по книге, все аккуратные прикидки — в мусор. Орб рванет с минуты на минуту.

Я сунул телефон в карман и побежал.

Ни слова. Просто вскочил и рванул туда, где, по моим расчетам, должен находиться центр. Ветки хлестали по лицу.

— Серег! — голос Витьки за спиной. — Серег, ты куда⁈

Я махнул рукой — за мной. Не оборачиваясь, не сбавляя хода. Ноги проваливались в грязь, корни цепляли за подошвы, но я бежал, потому что если не добегу — всё зря. Весь путь, вся подготовка, все эти часы через периметры — зря. Мы умрем первыми, а потом и все в пансионате.

Сзади затрещали ветки — двое, тяжело, напролом. Нагоняют.

Витькина рука вцепилась мне в плечо, дернула назад. Хватка — тиски.

— Стой. Что случилось?

Я не остановился. Перехватил его руку, скинул с плеча, продолжил двигаться, только чуть медленнее — хрипел, воздуха не хватало, сказывалась усталость.

— Выброс, — выдохнул, не поворачивая головы. — С минуты на минуту.

Витька замолчал. Только хруст веток, тяжелое дыхание, скрип снега — теперь через подлесок ломились уже трое.

Через минуту Олег, откуда-то справа, все-таки спросил:

— Какой выброс? Ты же говорил — часы…

Я не ответил. Не хватало сил объяснять. Не хватало времени.

Деревья расступились.

Поляна. Метров двадцать в поперечнике, залитая лунным светом. В центре — Орб.

Висел на уровне груди, алый, размером с детский кулачок. Пульсировал. Быстро, неровно — вспышка, пауза, две вспышки подряд, пауза короче, три вспышки, потом снова одна. Сердце, которое сбивается с ритма. Сердце перед остановкой.

Я видел такое описание в книге. Знал, что это значит.

— Пакеты! — голос сорвался на крик. — Ржавчину доставайте! Всё, что есть!

Витька среагировал первым — рванул молнию на рюкзаке, выхватил пакет, разорвал зубами. Олег секундой позже — возился с застежкой, пальцы не слушались, наконец справился.

Я достал свой, надорвал по шву. Бурая пыль просыпалась на ладони, забилась под ногти, запах окалины ударил в нос — сухой, железистый, царапающий горло.

Мы сыпали. Втроем, с трех сторон. Ржавчина летела на алую поверхность и пропадала — впитывалась мгновенно, без следа, сфера пила ее. Поверхность Орба шла рябью в тех местах, где металлический прах касался ее, темнела на долю секунды и снова наливалась алым.

Пульсация не замедлялась.

Быстрее. Ярче. Промежутки между вспышками сжимались, свет бил по глазам, заставляя щуриться. Жар нарастал — Орб раскалялся, воздух вокруг него дрожал, как над асфальтом в июле.

Не успевали.

Мысль — простая и ясная. Даже если высыпать всё разом — каждый грамм, каждую крупинку — это минута. Две. А выброс наступит уже через считанные секунды. Я видел, как пульсация ускоряется, и понимал: не хватит. Физически не хватит времени.

Руки замерли. Ржавчина сыпалась между пальцев, тяжелая, шершавая.

Я посмотрел на свои ладони. Бурые от пыли, с потрескавшейся кожей, с въевшейся грязью под ногтями.

Ихор.

Мысль пришла не словами — скорее ощущением. Перерожденная кровь. Ускорение практики. Если мое тело действительно изменилось, если ихор сделал то, что описывалось в книгах, — я смогу принять Орб напрямую. Сделать то, что для обычного человека — самоубийство.

— Серег, ты что…

Руки обхватили сферу. Жар обжег ладони — не огненный, другой, глубинный, ток по оголенному проводу. Пальцы свело, мышцы предплечий окаменели, но я держал. Поднес к лицу и сунул в рот.

— Нет! — Витькин крик откуда-то далеко, из другого мира.

Орб лег на язык. Вкус — медь, раскаленная медь и что-то еще, чему нет названия. Горло обожгло, пищевод, желудок — жидкий огонь хлынул внутрь, растекся по телу, добрался до кончиков пальцев за одно сердцебиение.

Мир взорвался болью. Колени подкосились. Я рухнул на землю. Иголки кольнули щеку, но это было так далеко, так неважно по сравнению с тем, что творилось внутри.

Орб не успел активироваться и теперь требовал жертву от меня. Моей кровью.

Ихор тянуло