Шеф Хаоса. Книга 2 - Юрий Розин

— Должно.

— А если не хватит?

— Тогда придется резаться. Благо, еще осталась пара эликсиров.

Сидели молча минут десять. Я пил воду из фляги, жевал сухарь, смотрел на лес. Вокруг — тишина. Ни птиц, ни ветра, ни звука. Даже ветки не скрипели. Центральная зона аномалии жила своей жизнью, не пуская сюда ничего лишнего.

Я поднялся, отряхнул штаны. Ноги слушались лучше, чем я ожидал. Отдых помог, но слабость никуда не делась — просто отступила на задний план.

— Идем. Орб ждет.

###

Мы шли уже минут двадцать, может, полчаса. Лес вокруг оставался обычным — сосны, мох, редкие кусты. Ни свечения, ни пульсации, ни намека на Орб.

Я вертел головой, вглядывался в просветы между стволами, но видел только серый свет неба и черные тени деревьев. Под ногами хрустел сушняк, иногда попадались камни, покрытые лишайником.

Сердце колотилось чаще, чем хотелось бы. Я понимал, что выброс произойдет не ровно в полночь, а через несколько часов после. Даже если мы задержались в третьей и четвертой аномалиях, сейчас не могло быть больше часа.

Но волнение не слушалось логики. Оно сидело под ребрами, сжимало желудок, заставляло ускорять шаг, хотя разум говорил: иди размеренно, не трать силы.

Я сделал еще десять шагов, обошел поваленный ствол, перепрыгнул через яму с водой. Вода стояла темная, неподвижная, с ржавым налетом по краям.

И вдруг — вибрация.

Короткая, резкая, идущая из кармана на бедре гидрокостюма. Я замер. Сунул руку. Нащупал гладкий корпус. Пальцы узнали знакомые очертания — силиконовый чехол, выемка под камеру, кнопка блокировки. Вытащил.

Телефон — мой, старый, с треснутым углом экрана — лежал на ладони. Тот самый, с которым я полез в самую первую аномалию за эссенцией для Витьки и который просто выкинул по возвращении, потому что знал, что его уже никто не купит, так как он был безнадежно сломан.

Нажал кнопку включения. Экран загорелся, показывая крайне натуралистичный арт с шикарным филе-миньон. Заряд почти полный, иконка батареи зеленая. Время — 00:00. Сеть — полные палки, будто мы стояли не в глухом лесу, а на крыше высотки в центре Москвы.

— Ты чего? — спросил Витька, оборачиваясь. Он заметил, что я остановился.

— Телефон.

— Какой телефон? Ты же его оставил.

— Не знаю. Но он здесь.

Я повертел телефон в руке. Тот же самый. Сто процентов мой телефон. Царапины на корпусе, трещина на стекле, потертости на чехле.

— И как он сюда попал? — спросил Олег, подходя ближе.

— Понятия не имею.

Я провел пальцем по стеклу — разблокировалось. Главный экран, иконки приложений, всё на своих местах. Уведомление от приложения с книгами: «Кровь и Сталь. Вышла новая глава».

Я смотрел на экран и просто не понимал, что происходит. Мы находились в центральной зоне аномалии, и ушли в ее глубь ужедовольно далеко. Здесь любой металл ржавел за минуты.

Гвозди, которые мы принесли в пакетах, уже начали покрываться рыжим налетом — я проверял, когда доставал пакет из рюкзака. А телефон работал. Мало того — он принимал уведомления.

— Серег? — Олег подошел вплотную, заглянул через плечо. — Что случилось?

— Новая глава. — Я поднял на него глаза. — Книги. Мне надо прочесть.

— Сейчас? Здесь?

— Да. — Витька и Олег переглянулись. Я видел, что оба хотят спросить — о чем я вообще говорю, какая книга, какое отношение она имеет к происходящему. Витька открыл рот, но я поднял руку.

— Это важно. Важнее, чем вы думаете.

Они не спорили. Витька кивнул, отошел к сосне, прислонился спиной к стволу. Скрестил руки на груди, но взгляд держал на мне — напряженный, недоверчивый. Олег остался стоять на месте, скрестив руки так же, но смотрел не на меня, а в лес, вслушивался в тишину.

Я сел прямо на мох, прислонился к дереву. Открыл приложение. С того вечера, когда мне позвонили из больницы и сказали, что Витька в коме, я не читал ни строчки. Банально не скачивал приложение на новый телефон, потому что были другие дела.

И, как оказалось, в книге накопилось целых четыре главы.

Текст побежал перед глазами. Игорь Стальнов. Око Бури. Он шел через шторм, сражался с монстрами — теми, о которых я читал годами, которых знал наизусть. Описания битв, тактика, магия металла. Я пробегал абзацы, не вчитываясь, выхватывая главное: Игорь прошел первый круг, второй, третий.

Палец скользил по экрану, пролистывая страницы. Следующая глава. Еще одна. Он добрался до центра, пройдя все девять периметров. Встал перед главным антагонистом — Григорием Стравинским.

Тем самым, полукровкой, чей метод я сейчас использовал. Они говорили. Я пропустил диалог, торопился к сути. Читал по диагонали, только реплики, только ключевые фразы.

Битва. Игорь атаковал, Стравинский оборонялся. Магия металла против резонанса. Игорь использовал синергию, усиливал себя, бил из всех стволов. Стравинский держался, уходил от ударов, контратаковал. Я читал, затаив дыхание, хотя знал, чем всё кончится.

Вот только кончилось все не так, как я думал.

Игорь проиграл.

Я перечитал абзац два раза. Игорь Стальнов, главный герой, сильнейший маг планеты, лежал на земле с пробитой грудью, и Стравинский стоял над ним. Потом Игорь умер.

И все.

Конец книги. Конец серии.

Я смотрел на экран, не веря. Семь лет чтения. Сорок семь томов. И в финале побеждает злодей. Герой умирает. Не жертвуя собой ради спасения мира, не защищая своим телом товарища. Просто проигрывает. Потому что противник оказался сильнее.

Пальцы дрожали. Телефон трясся в руке, буквы прыгали перед глазами. Я хотел закрыть приложение, убрать телефон, встать и пойти дальше — искать Орб, кормить его железом, заканчивать с аномалией. Но экран моргнул. Уведомление. Еще одна глава.

Эпилог.

Я открыл.

' Здравствуй, дорогой читатель. Знаю, ты удивлен и разочарован таким финалом. Но, к сожалению, такова жизнь. Игорь Стальнов, прошедший тот путь, что он прошел, слабее своего врага. И тут ничего нельзя поделать. И ты, читавший мои книги достаточно внимательно, разумеется, знаешь, к чему приведет его поражение.

Я знал о том, что все произойдет именно так, еще когда только садился за написание этой книги. Но я не хочу, чтобы все закончилось так. Поэтому, собственно, эта книга и существует. История взлета и падения эпохи, записанная и посланная во время, когда эпоха еще не началась.

Моя книга обречена на забвение по законам самого мироздания. Чем больше правды о будущем я в ней раскрою, тем меньшему числу людей будет дозволено ее узнать. Будет прекрасно, если хотя бы сотня человек прочитает ее дальше десятого тома. Будет удивительно, если хотя бы