Шеф Хаоса. Книга 2 - Юрий Розин

— Готовы?

— Да.

— Да.

Я полоснул ладонь снова — по свежему рубцу, кожа разошлась легче, почти без усилия, кровь хлынула быстрее, чем в первый раз. Боль острее — нервные окончания еще не восстановились. Я стиснул зубы, собрал кровь в горсть, активировал.

Вспышка. Свет. Я увидел впереди просвет между кустами, ровную площадку без камней и тропу, уходящую вверх по склону. Десять метров, может, двенадцать. Слева — валун, покрытый мхом, справа — поваленный ствол, который мы обойдем. Потом, едва не позабыв, кинул взгляд на компас. Направление было верным.

И затем пламя погасло. Я хлебнул эликсира и мы двинулись вперед. Ноги переставляли не слишком быстро, но и не тащились, чтобы не забыть почти буквально выжженную в памяти картинку ландшафта.

Витька и Олег шли по бокам, держась в полуметре и держа меня за локти, чтобы не потерять друг друга. Пять шагов, десять, пятнадцать. Слева — камень, мы немного неодновременно, но плюс-минус согласованно скорректировали курс вправо.

Потом, еще через несколько шагов, наоборот, дали влево, чтобы обойти ствол. За ним в первой вспышке уже ничего рассмотреть было нельзя, поэтому, пройдя еще с десяток шагов, я остановился, слыша дыхание Витьки справа, Олега — слева.

Я снова полоснул ладонь. Кровь потекла. Вспышка.

Свет выхватил из темноты новые кусты. На этот раз путь по прямой и чуть вверх почти сразу перегораживало дерево, но если взять чуть влево, то можно было идти по прямой метров тридцать, не меньше. Сверившись с компасом и убедившись, что направление не слишком откланялось от нужного нам, мы двинули вперед.

Потом снова остановка. Снова вспышка, снова продвижение вперед.

Счетчик в голове отбивал вспышки. Пятая. Десятая. Пятнадцатая. Ладонь болела, раны затягивались медленнее — эликсиры не успевали восстанавливать ткани. Я выпил второй, третий. Потом забрал те, что отдал парням еще дома, начал пить их.

Голова кружилась, в висках стучало, перед глазами — даже в полной темноте — вспыхивали оранжевые пятна. Усталость после водного периметра навалилась свинцовой тяжестью на плечи, ноги гудели, спина затекла.

На двадцатой вспышке я споткнулся о корень, хотя секунду назад видел его при свете. Нога подвернулась, я упал на колено, больно ударившись о камень. Витька подхватил меня под локоть, рывком поставил на ноги.

— Живой?

— Да. Идем.

— Может, передохнем? — предложил Олег.

— Нет. Как раз сейчас время для рывка.

Двадцать пятая вспышка. Тридцатая. Сороковая. Тьма не отступала, но мы хотя бы знали, куда идти.

Шаги давались все тяжелее. Ноги гудели, спина затекла, плечи ныли под лямками рюкзака. Гидрокостюм, который я спустил до пояса, болтался, цеплялся за ветки. Хотелось снять его совсем, но в рюкзак его было не запихнуть, а оставлять было нельзя, иначе на обратном пути я бы сварился заживо.

Слабость навалилась после шестидесятой. Не голод, не жажда — что-то другое. Мана в теле кончалась, и эликсиры уже не могли ее восстанавливать.

Я чувствовал это как пустоту под ребрами, как тяжесть в ногах, как дрожь в пальцах. Перерожденная кровь помогала держаться, но каждая вспышка забирала часть меня, и эликсиры возвращали не всё.

— Серег, — сказал Витька. — Может, передохнем?

— Нет. Сначала найдем центральную зону.

— Ты шатаешься.

— Я в порядке.

— Ты врешь.

Я не ответил. Сделал еще несколько шагов в темноте. Шестьдесят пятая. Семидесятая…

Вспышка. Свет. И вдруг вдалеке, метрах в тридцати, может, сорока, я увидел тусклое красное свечение. Оно пульсировало медленно, как сердцебиение, разгоняло тьму вокруг себя, но не могло пробиться сквозь черноту четвертого периметра. Только обозначало себя — пятном, которое я заметил краем глаза.

Пламя погасло. Красное свечение исчезло.

— Туда, — сказал я, показывая рукой. — Я видел свет. Метрах в тридцати, прямо по курсу.

— Орб? — спросил Олег.

— Нет, он не может быть так близко к периметру. Но это явно то, куда нам надо.

Понадобилась еще одна вспышка, чтобы подтвердить направление. Красное свечение на этот раз было уже всего в десятке метров. Более того, я увидел, как тьма расступается у границы, как за ней стоит нормальный лес. Сосны, мох, земля. Ни черноты, ни давящей пустоты. Даже луна видна — серп, низко над горизонтом.

Витька и Олег, доже, конечно, увидев это, радостные поспешили вперед.

— Стоять! — крикнул я.

Витька и Олег замерли. Свет погас. Тьма вернулась.

— Что? — спросил Витька. В голосе напряжение.

— Сначала надо снять баллоны.

— Зачем? Мы же их потом обратно наденем.

— Внутри них железо. Клапаны, трубки, вентили. Если мы занесем металл в центральную зону, Орб его сожрет. Может быть у самого края ржавчина и не разъест сам баллон, но всякие мелкие детальки внутри могут пострадать даже от минимального воздействия. И тогда на обратно пути нам хана.

Я подошел к самой границе, еще одной вспышкой подтвердив, что еще шаг-два — и я окажусь в центральной зоне. Скинул лямки, поставил баллон на землю. Отстегнул регулятор, положил рядом. Металл глухо стукнул о камень.

Витька и Олег сделали то же самое. Я слышал, как они возятся в темноте, как звякают клапаны, как шуршат лямки.

— И как мы их потом найдем? — спросил Витька. — Тут темно, хоть глаз выколи.

— С той стороны тьмы не будет, — сказал я. — Когда мы выйдем в центральную зону, эта местность не будет черной. А наши баллоны яркие, желтые, на темной земле. Не пропустим.

— Уверен?

— Не до конца, — честно ответил я. — Но другого варианта нет.

Витька помолчал, потом кивнул. Вроде бы. Я не видел кивка, но услышал, как он выдохнул.

— Компас тоже оставляем, — сказал я, вытаскивая его из кармана. — И оружие. Все, где есть металл.

Я положил компас на баллон. Витька достал из-за пояса топор, прислонил к своему баллону. Металл звякнул о металл. Мы с Олегом вытащили свои мачете.

— Готовы? — спросил я чисто на всякий случай.

— Да.

— Да.

Мы шагнули вперед, пересекли границу четвертого периметра и вышли в обычный лес.

Сосны, мох, земля. Темное небо над головой, освещенное только месяцев и немногочисленными звездами. Но после абсолютной тьмы даже такой свет резал глаза. Я зажмурился на секунду, потом открыл.

Посмотрел назад. И правда, никакой тьмы. Только наши лежащие на земле баллоны.

Мы отошли от границы метров на двадцать, сели на землю.

Я открыл рюкзак, проверил запасы. Железяки, специально для жертвы Орбу, в пластиковых пакетах. Нарезанные полоски стали, гвозди, шурупы, куски проволоки. Все, что мы собрали заранее, чтобы не пришлось ни портить хорошие вещи, ни собирать ржавый прах руками.

— Хватит? — спросил Олег,