Призрачная свобода - Александра Торн

взлома системы наблюдения. Она была замаскирована под архив с видеоматериалами, который этот кто-то сбросил в рабочий чат одному из сотрудников СБ, дежуривших в ту ночь. Архив самораскрывается, как только сотрудник кликает на сообщение.

— Вот так нагло? — потрясенно прошептал вад-принц.

— Вот так нагло, — кивнул Мурад. — Я тоже глазам не поверил. Я лично три раза перепроверил результаты, потом поднялся в кабинет Фиалковской и перерыл ее терминал. В логе действий зафиксировано подключение съемного диска.

— Но почему тогда не сработала система защиты от сторонних носителей?

— Потому что это был рабочий съемный диск самой Фиалковской. Сотрудник, дежуривший в ночь на двенадцатое июня, тоже ничего не понял. В архиве были настоящие видеоматериалы с какой-то биоинженерной конференции, и кто-то написал в чат, что отправил архив по ошибке.

— Ты говоришь кто-то, — заметил АльНилам. — Но мне кажется, что личность этого кого-то очевидна.

— Не будем делать поспешных выводов, эфенди. Женщину могли запугать и заставить.

— До взлома системы наблюдения камеры зафиксировали, чтобы кто-то посторонний входил в кабинет Фиалковской?

Мурад покачал головой:

— Только она сама. Она дала день отгула своему секретарю… — он нахмурился и замолчал.

— А что у нас с временем? — АльНилам склонился ближе к экрану. — Фиалковская уехала из центра в шесть сорок семь. Когда она отослала сообщение?

— В шесть двадцать восемь. Но в чате есть функция отложенного по времени сообщения, так что дежурному оно пришло в одиннадцать пятьдесят четыре. А спустя две минуты — второе, якобы об ошибочной отправке.

— А после того, как камеры были взломаны, Фиалковская могла вернуться в центр, и нигде это не зафиксировалось, — принц запустил руку в волосы. — Но какая поразительная наглость! Она же должна понимать, что это все вскрылось бы на следующий же день!

— Значит, она не планировала оставаться ни в Эль-Хайяне, ни на Тар Мариат.

— А еще это значит, что она каким-то образом нашла и передала террористам данные о том, как устроена система видеонаблюдения и ее защита.

— У террористов весьма недурные ИТ-специалисты, эфенди.

— Рад за них. Однако получается, что Фиалковскую держали на крючке довольно долго — как минимум, несколько месяцев, а то и год. Но чем они могли так зацепить главу отдела «Биороники»?

— Почему вы не предполагаете, что она могла поддерживать их со собственной воле?

АльНилам задумчиво посмотрел на якзана.

— У «МТ» тоже есть служба безопасности, и получше нашей Эль Шадияр. Они бы никогда не допустили к такой должности человека, надежность которого вызывала бы хоть малейшие сомнения. К тому же сотрудников, особенно руководителей, регулярно перепроверяют.

— Но все-таки шанс есть, — настойчиво сказал Мурад. — Я отошлю завтра с утра запрос в службу безопасности «МТ» и постараюсь убедить их предоставить нам полное досье Фиалковской.

— Хорошо. А еще недурно было бы взглянуть на досье Шуфрира и Анжера. Террористы каким-то образом утащили с собой и того, и другого, что в свете кражи эмбрионов, — глаза принца загорелись, как у кошки, — это выглядит очень, очень интересно.

Альмонзея, столица колоний Корпорации «МТ» на Альмонзис

Когда Аксель впервые участвовал в ментальном допросе вместе с Фан (эх, давно это было… он только получил сержанта), то его больше всего удивила неточность воспоминаний. Ему почему-то казалось, что в памяти свидетелей события запечатлеваются так же, как на записях камер. Однако любое воспоминание было окрашено эмоциями и впечатлениями человека, а личное восприятие искажало запоминание.

«Зачем же они нужны?» — спросил он у Фан, разочарованный первым допросом.

«Люди видят то, что недоступно машине, — философски ответила она. — А камеры есть не везде, и их тоже можно обмануть».

Шесть свидетелей видели одно и тоже, но с разных ракурсов, и в их память врезались разные детали. Даже цвет машины разнился — от ярко-красного до почти фиолетового. Фан вела запись на нейродиски — маленькие, похожие на плоские пончики кругляши.

Находясь внутри воспоминания, ни к чему нельзя прикасаться — любое вмешательство искажает картину и может причинить вред человеку, которого допрашивают. Сейчас Акс уже в шестой раз наблюдал за тем, как темно-вишневый «Миро Флориан» сбивает Ференца под крики прохожих и пронзительные сигналы светофора — и ничего не мог сделать.

В памяти шестой свидетельницы ярче всего запечатлелась алая кровь на белой улице и ослепительно сверкнувший бок автомобиля. Солнце светило так, что даже за тонированным стеклом Акс разглядел два силуэта — водителя и пассажира. От удара машину занесло, ажурная ограда клумбы оставила на дверце вмятину и царапины, а затем автомобиль исчез, едва вписавшись в поворот.

Акс проводил машину взглядом (номер был тщательно заляпан грязью), и тут свидетельница повернула голову. На несколько секунд ее взгляд задержался на мужчине, который стоял в тесном проулке между двумя домами. Запись остановилась, и видение рассеялось от голоса Фан:

— Благодарю, мадам. Мы закончили.

— И все? — немного разочаровано спросила свидетельница. — Даже пяти минут не прошло!

Фан вежливо улыбнулась. Почему-то свидетелям всегда казалось, что ментальный допрос должен быть долгим и утомительным — хотя пока что единственной, кто выглядел уставшей, была сама Линь.

— Вы очень нам помогли, — уверил свидетельницу Фонтейн. — Капитан проводит вас к выходу. И, кстати, насчет кофе…

Лидманн понятливо кивнул и исчез вместе со свидетельницей, которая недовольно хмурилась и бормотала, сколько времени она потратила на дорогу ради пары минут в обществе молчаливого офицера службы дознания «МТ».

— Спасибо, — Фан устало потерла висок. Фонтейну подумалось, что лучше б ей приходилось втыкать себе в голову какой-нибудь шнур, как показывают в старых фильмах. В реальности подсоединение к нейроинтерфейсу происходило за счет усилий самой Фан, без всяких проводов и прочих коннекторов. Только высокая концентрация и особые способности мозга, выращенного с помощью биотехнологий — полностью или частично. Что-то такое, связанное с электроимпульсами или волнами, черт его знает — Акс не вникал.

— Как ты?

— Со мной все в порядке. Ты за навигаторов в своем экспрессе так же переживаешь? — с улыбкой спросила Фан.

— Я не лезу к ним, когда они за работой. Один поворот не туда — и будет фарш вместо поезда. Ты заметила? — спросил Акс. — В воспоминаниях всех свидетелей есть мужчина, которого мы не видели на записях камер наблюдения.

— Да? — встрепенулась Фан. — Ты уверен? Я пока больше концентрировалась на