Призрачная свобода - Александра Торн

— Высокий, крупный, в светлом костюме. Стоял в проулке между двумя домами — магазином сладостей и салоном красоты. Похоже, это слепая зона всех камер наблюдения — его нет ни на одном видео.

Майор стала прокручивать запись на замедленной скорости. Лидманн успел принести кофе, пока они добрались до конца воспоминания, и Акс ткнул пальцем в экран:

— Вот он. Давай проверим все остальные.

Спустя полчаса они смотрели на шесть изображений разной четкости. Свидетели запомнили мужчину по-разному — цвет его костюма варьировался от белого до светло-серого, лица не было видно за темными очками и каким-то пятном, напоминающим шарф или платок. На голове у мужчины была темная шляпа. Некоторым он показался худощавым, некоторым — плотно сбитым, но во всех воспоминаниях он был довольно высоким.

— Но почему его нет на камерах? — спросил Лидманн. — Ни на одной записи никого похожего.

— Потому что он отлично знал, где у камер слепая зона, — фыркнул Акс. — Незаметно пришел, незаметно ушел. Интересно, на кой черт он туда притащился. Неужели знал, что авария запланирована сегодня, на одиннадцать двадцать две, а?

Фан с тревогой взглянула на Акса и увеличила изображение. Фонтейн почти уткнулся носом в экран. Проклятие, лица никак не разглядеть!

— Давайте проверим, — уперся капитан, не желающий признавать очевидное превосходство ментальных методов допроса. — Просмотрим записи за полчаса до и полчаса после аварии. Он наверняка там есть!

— Как хотите. Но логичнее будет просмотреть записи с камер на соседних улицах. Миновать их все, прячась в слепых зонах, вряд ли возможно. Он должен был засветиться хотя бы на одной.

— Хорошо бы еще получше разглядеть самого подозреваемого, — несколько заискивающе добавил Лидманн.

— Я этим займусь, — сказала Фан. — Когда я соберу один четкий образ, то просмотрим записи с других камер.

— Вы сможете собрать его из этого?

— А чему нас, по-вашему, учат столько времени в эпсилон-училищах?

Акс хмыкнул. Эмбрионам с тяжелыми патологиями мозга везло еще больше, чем остальным — рекомбинация и синтезированный мозг обеспечивали их ментальными способностями. Менять таким образом здоровый мозг было запрещено Конвенцией, но если мозга изначально нет — то нет и ограничений.

— Я принесу что-нибудь перекусить, — сказал Фонтейн. — Где у вас тут столовая?

— Я вас провожу, — Лидманн поднялся и, когда они вышли за дверь, тихо спросил: — Ей не тяжело? Она кажется уставшей. Такие, как она… они устают от этого?

— От копания в куче бессвязных воспоминаний, которые надо одновременно писать на диск? Конечно. Но не волнуйтесь — майор Фан специалист высокого класса. Она закончит с допросами за день или два.

— Странно, что прислали только ее, — помолчав, заметил Лидманн. — Если б их, эпсилонов, было несколько, они бы и управились быстрее.

Это Акса тоже удивляло, но кто знает, что заменяет в головах руководства здравый смысл. Может, им казалось, что если прислать слишком много эпсилон-существ, то правда о покраже на заводе может дойти до широкой общественности.

Тем более, что общественность в лице полиции и так не радовалась. Лидманн украдкой рассматривал Фонтейна с таким видом, словно заранее прикидывал, насколько непоправимый ущерб причинит городу целый отряд таких же звероподобных десантников. Когда они пересекли общий зал на пути к столовой, гул голосов в нем мигом стих, и полицейские молча проводили Акселя напряженными взглядами под вещание ведущей новостей из колонки на чьем-то столе:

— … что так же может повлечь уголовные обвинения для Вайсбергов по статьям «Жестокое обращение», «Умышленное причинение тяжкого вреда» и «Ненадлежащее исполнение родительских обязанностей»…

— Не беспокойтесь, — добродушно сказал Акс. — Никто не посягает на ваши права и полномочия. Мы просто выясним, кто причастен к аварии, краже и…

— Не надо мне рассказывать, — желчно перебил его Лидманн. — Я знаю, как жизнь устроена. Все равны, но кое-кто равнее. У вас, корпоратских, свое правосудие, особенно у таких, как вы.

— Как я? — Фонтейна всегда забавляло, что кто-то считал положение существ привилегированным. В конце концов, у каждого что-то есть, а чего-то нет, и глупо на это жаловаться. — Быть существом — не привилегия.

— Ах да что вы. А что же это?

— Шанс для уродцев, — ответил Фонтейн, — на которых ваши предки когда-то в цирках смотрели. А сейчас мы почти такие же, как и вы, только без паспорта — и вам все равно что-то не нравится.

— А я другое вижу, — холодно сказал Лидманн. — Я вижу, как сюда, словно коршуны на падаль, мигом слетелись спецы из особенных, стоило кому-то сбить на машине одного из корпоратских поваришек. А он даже не существо. Просто один из ваших.

— Каждый защищается как может, — философски заметил Акс, которого уже давно не задевали такие споры. — У «МТ», конечно, большие возможности для защиты своего персонала, но вас-то сюда назначили для того, чтобы отвечать за безопасность остальных. Так что ж вам мешает?

Лидманн уловил намек и понятливо замолк, а Фонтейн достал телефон, чтобы проверить, как обстоят дела во внешнем мире. Он увидел два вызова от Фрины Акинола и одно сообщение, из которого с облегчением узнал, что операция Ференца завершилась успешно. Фрина собиралась остаться в больнице на ночь для наблюдения за состоянием пациента и обещала прислать отчет для его семьи.

Еще семнадцать сообщений Акс получил от шеф-повара — Сандро Марандзани был человеком темпераментным, и утрата кондитера привела его в состояние, близкое к умопомрачению. Пока Фонтейн читал эти семнадцать в ожидании булочек и горячего кофе, Марандзани прислал еще три, полные отчаяния и непереводимых, но очевидно непечатных выражений на темирском.

Фонтейн фыркнул. Ему бы шеф-поварские проблемы. Кто-то, ловко укрывшийся от камер, наблюдал за аварией, и, значит, все это было подстроено. Может, те, кто обокрал Корпорацию, имели свои планы на «Бриарей» — они вполне могли рассчитывать на то, что никто не посмеет обыскивать или тем более задерживать экспресс, набитый элитой общества, как лосось — икрой. Даже Фан, майору службы дознания «МТ», офицеру класса эпсилон, потребовалась помощь Акса в этом деле, при чем еще и негласная. Он представил, как будет объяснять все это Анне Дмитриевне, и вздохнул. С другой стороны, кому сейчас легко…

* * *

Был уже почти час ночи, когда Акс залез в душ, закрыл глаза и прижался гудящей головой к прохладному кафелю.