Партизан. Спасти и выжить - Руслан Муха

И как теперь доложить, что эти двое проигравших в кости солдат найдены в лесу убитыми уже через полчаса, как отправились туда?

— Вы в своем уме⁈ — вдруг взревел гауптман Шёллер, услышав финал доклада. — Вы хотите, чтобы над нами смеялся весь генеральный округ Белорутения⁈ Солдаты, временно прикомандированные к тыловым частям, те, кто завтра должен был пополнить на фронте ряды борцов с жидо-большевизмом, зарезаны какими-то малолетними оборванцами⁈

— Виноват! — выкрикнул обер-лейтенант фон Берг, мгновенно вытянувшись по струнке и звонко щелкнув каблуками.

Шеллер вдруг представил себя в окопах под Ржевом, или у Ленинграда. Его аж передернуло. А ведь за небольшую провинность пошлют в самое горячее место. И прощай французский коньяк и берлинские сосиски. Но появилась мысль…

— Несомненно виноваты, обер-лейтенант! К карте! — рявкнул гауптман, тяжело поднимаясь из-за стола.

Подчиненный в два шага оказался рядом. Шёллер резким движением отдернул суконную занавеску. Взору открылась подробная топографическая карта юго-востока Белоруссии. На ней тесно пестрели булавки — очаги нападений «лесных бандитов», как немцы официально именовали партизан. Красные флажки означали успешные диверсии врагов Германии, черные — места, где засаду удалось отбить или уничтожить нападавших.

Черных было удручающе мало. В глазах рябило от зловещего красного цвета.

— Вот здесь прошлым вечером произошел очередной акт бандитизма, — Шёллер ткнул пальцем в карту. — Приспешники Советов напали прямо на дороге на грузовик «Опель-Блиц», доверху забитый продовольствием. Машину сожгли, эскорт из двух тяжелых мотоциклов уничтожили. Использовали ручные пулеметы и гранаты.

— Это совсем недалеко от того квадрата, где были убиты мои солдаты, — медленно произнес фон Берг.

Обер-лейтенант вдруг отчетливо понял, к чему клонит комендант. Любую локальную неудачу, любую халатность подчиненных сейчас можно и нужно списывать на действия крупного отряда лесных бандитов.

Словно медведи после зимней спячки, с наступлением весеннего тепла партизаны повылазили из лесных чащоб и начали проявлять бешеную активность.

— Так скажите мне, фон Берг, — гауптман понизил голос, впившись в него тяжелым взглядом, — кто именно взорвал троих полицейских из оцепления, ранил двоих солдат и убил еще двоих в лесу? Что делать с тем солдатом, которого убили тут, я решу сам.

Обер-лейтенант моментально принял правила этой игры.

— Это сделали красные бандиты, герр гауптман. Больше некому. И судя по их дерзости, они готовят в нашем квадрате масштабную диверсию.

Шёллер удовлетворенно кивнул, тяжело опустился на стул и выудил из помятой пачки новую сигарету «Eckstein». Глубоко затянувшись терпким дымом, он выпустил под потолок сизое облако.

— Подозрительно высокая активность в нашей зоне ответственности, — задумчиво резюмировал он. — Пишите рапорт. Сделайте вывод, что столкнулись с регулярным отрядом. Тогда у меня появятся веские основания запросить из Жлобина или Бобруйска полноценный охранный батальон.

Комендант сквозь дым посмотрел в глаза подчиненному. Фон Берг едва заметно колебался. Если бы не тот позорный факт, что его подчиненные бросали кости, решая, кому идти в лес за сбежавшими с донорского пункта детьми, обер-лейтенант настаивал бы на правде. Но и версия, что истощенные подростки смогли не просто уйти от погони, но и перебить вооруженных солдат вермахта, была пугающей.

Признать это официально — значило пойти под трибунал. Да нет, разве могут подростки устроить засаду и так качественно, разбираясь в немецких гранатах, устроить взрыв?

— Я вас понял, герр гауптман. Непременно всё подробно распишу. А еще позвольте добавить, простите за вольность… — фон Берг сделал паузу, подбирая слова. — Но среди лесных бандитов есть специалисты-подрывники, знатоки нашего оружия. Что если мы нарвались на осколки группы русских диверсантов, которых недавно сбрасывали на парашютах в район Бобруйска? В сводках сообщали, что ликвидировали не всех.

— А вот это будет даже лучше! — Шёллер искренне обрадовался.

Он с силой вмял докуренную сигарету в пепельную гору и самодовольно усмехнулся.

Идеальная комбинация. Получается, что в случившемся виноват не он, а комендант Бобруйска, упустивший элитных советских диверсантов. Более того, жлобинский комендант, майор Клюге, мертвой хваткой уцепится за этот рапорт, чтобы с наслаждением ткнуть носом своего вечного конкурента — бобруйского оберст-лейтенанта.

— Пишите именно так. Это русские диверсанты. На них можно списать наши… шероховатости, — кивнул гауптман. — Но поиски сбежавших малолеток не прекращать! Пусть это будут уже трупы, но я должен увидеть их своими глазами, прежде чем их сбросят в яму. Разошлите ориентировки полиции по всем ближайшим деревням. Нельзя допустить, чтобы эти оборвыши вышли к местным крестьянам, а те укрыли их у себя. Свободны, обер-лейтенант.

Оставшись один, Шёллер подошел к высокому стрельчатому окну бывшей усадьбы. Легенда о диверсантах складывалась как нельзя лучше. Тем более, что вчерашняя атака на продовольственную колонну действительно выглядела как работа профессионалов.

Тяжелый «Опель-Блиц» подорвался на искусно заложенном фугасе — направленный взрыв в клочья разворотил передний мост и кабину. Сопровождавшие грузовик солдаты на тяжелых мотоциклах «Цюндапп» не успели даже снять с колясочных турелей пулеметы MG-34. Из придорожного кустарника ударили кинжальным огнем, а следом на дорогу полетели гранаты с длинными деревянными рукоятками. Чистая, жестокая работа. Не то что нелепая ночная резня в лесу, устроенная истощенными подростками.

Гауптман смотрел сквозь стекло на центральный двор усадьбы Гатовского, где теперь располагался госпиталь. Обычно ему нравилось стоять здесь, наблюдая за суетой медперсонала. Среди санитарок было три молоденькие, смешливые немки, и вид их ладных фигурок в серой униформе радовал глаз.

Но сегодня картина во дворе была иной. К крыльцу соседнего кирпичного флигеля — донорского накопителя — задним бортом подогнали грузовик. Дюжие санитары молча, грубо хватая за руки и за ноги, закидывали в кузов обескровленных, бледных как воск русских детей. После сегодняшнего утреннего забора крови многие из них находились в глубоком обмороке или просто не могли стоять, падая прямо в весеннюю грязь.

Шёллер недовольно поморщился. Буквально на днях в госпиталь привезли сразу два десятка тяжелораненых немецких солдат, да и постоянно переливали свежую, молодую кровь, излечивающимся офицерам. Так что и донорский материал выкачивали ударными темпами.

Гауптман вздохнул. Придется отправлять зондеркоманду прочесывать новые деревни. Этот мелкий «биоматериал» слишком быстро расходуется. Нужно присмотреть еще детей. Но чуть после. Солдат мало, а леса стали неспокойными. Вот выбить лесных бандитов, тогда и нужно озаботится. А пока он решил поговорить с докторами, чтобы те все же сохраняли жизни детям. Пока замены не нашлось.

Глава 6

Лес между Рогачевым и Жлобиным

8 мая 1942 года

Я выронил мох и метнулся к оставленной у входа в шалаш винтовке. Мартын, побледнев, схватился за костыль.

Я рванул на голос, не разбирая дороги. Сапоги скользили по влажному мху, ветки хлестали по лицу, оставляя горящие полосы на