Абиссинец 1889. Том 1 - Сергей Насоновский

— Я тебе что сказал? — тихо, но с грозными нотками, процедил он, — чтоб ты с него глаз не сводил?

Я молчал.

— Ты на кой его к ним отпустил? — продолжал он. — Этот, — мотнул он головой на Лапшина, — продать нас мог за здорово живешь.

— Виноват, — сказал я, — действовал по обстоятельствам.

— Обстоятельства у него, — махнул он рукой.

Не стал ему перечить, урядник был, как и все во взвинченном состоянии. И теперь объяснять, почему именно такое решение я принял, не стал, время не подходящее.

— То-то и оно, — отрезал урядник. Перевел он взгляд на доктора, общающегося с местным. — Чего думаешь?

— Думаю, что можно постараться у них выторговать нашу доставку в Аден, а иначе мы тут в этих песках надолго застрять можем. Глядишь, с этим Салехом и удастся как-то договориться, — протянул я.

— Может быть, может быть… — буркнул Чугунов, — давай за мной, попробуем, — сказал он и стал подниматься к кустарнику.

Когда мы приблизились, Лапшин быстро обернулся, а местный окинул тяжелым взглядом, сперва Федора, потом меня, и радости от нашего появления в его глазах я не увидел. У него в руках я приметил однозарядную винтовку Снайдер-Энфилд.

— Представь нас, — сказал Федор Николаевич.

Лапшин заговорил на арабском, показывая поочередно на Федора, на меня, потом обвел рукой остальных наших, ожидающих развязки казаков.

— Это Хасан, — продолжил Лапшин. — Он здесь у Салеха за старшего. Говорит, что нам надо уходить с этого берега, и чем скорее, тем лучше. По уговору с французами они должны таких, как мы, задерживать и передавать. Но так как меня знают, да и от лягушатников не в восторге, то пока готовы закрыть глаза, но времени у нас, считай, что и нет.

Федор Николаевич выслушал, потом спросил спокойно:

— Салам Алейкум, уважаемый!

— Алейкум ас-салам, — ответил тот сразу.

— Нам нужен Салех, есть к нему важный разговор.

Хасан прищурился, услышав имя хозяина этих земель, и сразу резко что-то ответил.

— Нет, — сказал Лапшин уже по-русски. — Говорит, ничего не выйдет, нам нужно благодарить их, что до сих пор нас не пленили, и уходить туда, — махнул доктор рукой в непонятном направлении вглубь африканского континента.

— Скажи ему, что дело срочное, — повторил Федор Николаевич. — Очень выгодное для Салеха.

Лапшин перевел, но Хасан даже не дал договорить до конца, на своем тарабарском обрушившись на доктора. Взгляд Лапшина при этом заметался, он уже явно жалел, что оказался переговорщиком.

— Он не хочет и слушать, — тихо сказал Лапшин. — Говорит, Салех не станет испытывать удачу и портить отношения с французами.

Я подмигнул Федору, мол, дай я попробую, дождался от него одобрительного кивка и повернулся к Хасану.

— Скажи ему, что мы не просим укрывать нас и не просим ссориться ради нас с французами. Мы всего лишь хотим предложить прибыльное дело, или Салех не купец?

Лапшин перевел, Хасан слушал его внимательно и задумался.

— Мы пришли не с пустыми руками, у нас есть чем заплатить. Возможно, уважаемый Салех сам сможет решить, интересно ли оно ему. Если нет, то мы просто уйдем и проблем вам не доставим.

Хасан что-то сказал.

— Спрашивает, сколько человек идут к Салеху, — перевел Лапшин.

— Четверо, — ответил я сразу. — Федор Николаевич, я, Семен и ты. Остальные останутся на берегу, покажите место, где можно укрыться, чтобы в случае чего уйти от французских разъездов и с моря было не видать.

Лапшин передал, а Хасан потеребил свою бороду, еще раз окинул взглядом казаков, дожидающихся конца переговоров, и наконец что-то проговорил.

— Согласен на четверых, — перевел Лапшин. — Идем быстро, а остальные пусть вон в тот распадок спрячутся и ждут. Если их найдут французы, то это будут только их проблемы.

— Добре, — согласился Чугунов. — Я сейчас объясню нашим людям, что делать, и выдвигаемся.

Дождавшись перевода толмача и ответного кивка араба, Федор Николаевич спешно двинул к нашим.

Он стал быстро объяснять Алексею, назначив того старшим в группе, что нужно сделать. Главное, припасы укрыть, ну и самим не высовываться, пока вопрос не решится.

— Так с ними у вас договориться-то получится? — спросил Рыжий.

— Ты, Семен, с нами идешь, — бросил я другу.

Тот без разговоров накинул свой сидор, повесил винтовку на плечо и встал, ожидая.

Чугунов, поняв, что его команда принята, и оглядев сборы засуетившихся казаков, повернулся к нам:

— Идем.

Мы молча вчетвером шли за Хасаном, Лапшин бросал по сторонам тревожные взгляды, все его никак не попустило еще. А я поймал себя на мысли, что по какой-то неведомой мне привычке, вероятно вбитой в свое время на подкорку Добрецовым, начинаю запоминать дорогу. При этом сразу примечал возможные укрытия и опасные участки. К отходу в случае чего нужно быть готовым.

Тропа петляла между валунами, сухими кустами и низкими песчаными буграми. С берега моря нас уже было не видать. Хасан шел не оборачиваясь, а его люди следили краем глаза за каждым нашим шагом.

— Лапшин, спроси, сколько еще идти, — негромко сказал Федор Николаевич.

Лапшин окликнул Хасана по-арабски. Тот ответил, не сбавляя хода, после чего поднял голову вверх и резко повел подбородком вправо. Мы машинально посмотрели туда же и только теперь заметили в кустах небольшую сторожевую вышку, собранную из жердей и веток, крыша ее была покрыта пальмовыми листьями, по всему видать.

На ней показался часовой с винтовкой. Его, если не приглядываться, было почти не видно, он практически сливался с сухой листвой. Хасан что-то крикнул ему, тот ответил, и мы пошли дальше. Теперь стало понятно, как вычислили нашу высадку на берег.

— Еще минут двадцать, — перевел Лапшин. — Хасан просит, чтобы мы особо по сторонам головами не вертели, оно вроде как нам ни к чему.

Минут через десять тропа пошла между двумя скальными выступами, потом свернула к сухому руслу, и уже там впереди наконец показалось жилье. Это были какие-то строения, обнесенные довольно высокой глинобитной стеной. Крыши у всех сооружений были плоские, на них сверху виднелись циновки и связки чего-то непонятного.

У ворот нас уже встречали. Двое с ружьями стояли под навесом, еще один сидел прямиком у створок. Хасан быстро что-то им сказал и прошел дальше.

Нас впустили внутрь, настороженно разглядывая. В тени двора увидел еще двоих людей с оружием в руках, которые при нашем появлении тут же выпрямились.

Лапшин быстро поправил складки на своей рубахе, ладонью постарался расправить волосы на голове.

Из тени под навесом вышел сухощавый немолодой мужчина с жестким волевым лицом, густой черной бородой, чуть тронутой сединой. Одет он был в чистую простую