Пожар войны - Мстислав Константинович Коган

— Вы ж вроде с бароном дружите, — настороженно бросил Эрик, — Или мы что-то не так поняли.

— Вот именно, — кивнул Ольрих, — Неужто он не простит друзьям пару шуток?

Мда… Видимо они уже забыли, как этот самый Барон ещё там на тракте рекомендовал мне запороть собственных людей за то, что те по глупости потеряли лошадь. Или вкус свободы, который они почувствовали в роте, несколько притупил у них чувство реального положения дел в это мире. Мире, который никак не поменялся, и в котором благородные по-прежнему смотрели на безродных псов войны, словно на грязь из-под ногтей. Да и на таких, как мы с Айлин, в общем-то тоже.

— Не питайте иллюзий. Барон связался с нами просто потому, что ему было скучно. А у нас уж больно хорошо получается искать неприятности на свою задницу. Мы у него что-то вроде развлечения, которое он пока хочет держать при себе. Но стоит ему хотя-бы подумать, что мы хотим цапнуть руку, которая нас кормит, так он этой самой рукой нас так отпиздит, что всей роте мало не покажется.

— Эвона как… — покачал головой Жак, — А мы то думали. Тогда и правда лучше помалкивать. Надеюсь этот… как вы там говорили?

— Визит, — подсказал ему Эрик.

— Визит не затянется слишком уж надолго, — закончил свою мысль Жак.

По-правде сказать, я тоже на это надеялся. Конечно, расположение барона приоткрывало нам… нет, не дверь. Небольшую щёлочку в мир высшей знати. Позволяло изучить этикет, привычки. Понять, чем она живёт и дышит, а самое главное — как это всё обратить нам себе на пользу. Обрасти связями, контрактами и союзниками, которые в нужный момент смогут подтвердить легитимность нашего собственного положения и потенциального брака. Но стоит нам один раз по-крупному обгадиться и проявить нелояльность, так эта щёлочка не просто захлопнется, а будет наглухо замурована с той стороны, самим же бароном. И это мы ещё легко отделаемся.

Тем более, что по-мелочам обосраться мы и так уже успели. Поссорившись с сиром Пеньком, который вроде как давний баронов друг, и повозив лицом по говну торговца, который к барону подмазывался. Что-ж… Быть может, я всё-таки не совсем прав, насчёт простого развлечения. Может, он и правда видит в нас что-то вроде друзей или дурных, но интересных племянников. Уж больно большой кредит доверия нам выписал Байран. И, тем не менее, этим доверием точно не стоит злоупотреблять.

— Боюсь, я вынужден вас огорчить, сир… — из ворот казарм показался слуга, вёдший за собой тяжело нагруженного пони. На его спине болтались два объёмных тюка, в которых я без труда распознал наши с Айлин вещи. Забавно, конечно, что слуга собрал и наши с ней доспехи тоже. Интересно, зачем?

— Но барон настаивает на том, чтобы вы были гостем в его замке на протяжении всего вашего пребывания в Торбруне. А отказывать ему, попросту, неучтиво.

— Я не сир, — осклабился Жак, обнажив свою щербатую улыбку — у бойца недоставало нескольких зубов. Когда-то потерял в драке в порту. Однако, такая потеря его нисколечки не смущала. Более того, он даже гордился тем, что сумел намять бока тому увальню, который наступил ему на ногу, — Он «сир», — боец ткнул пальцем в мою сторону.

Слуга вылупился на меня так, будто приведение увидел. Впрочем, чему я удивляюсь. Он то жил в мире, где далеко не каждый день можно увидеть, как безродные стебут благородного за его небольшой рост и сохраняют при этом язык. Хотя… Я бросил короткий взгляд на свой старый, потёртый, серый от дорожной пыли плащ. Затем на шлем и кольчугу Ульфа, поблёскивавшие начищенным металлом в свете заходяшего солнца. Затем снова, на свою непокрытую голову с грязными патлами, собранными в хвост. Затем снова на Ульфа, картинно положившего руку на эфес своего меча. И понял свою ошибку.

— А ну да, — я попытался улыбнуться, но из-за шрама на щеке улыбка вновь превратилась в кривой оскал, — Точно, — залез в поясную сумку, достал оттуда помятый чёрный берет с гусиным пером и водрузил его поверх своей грязной шевелюры. Убрал его туда перед тем, как Айлин сажать на коня. Тоже чтоб в грязи не вывалять. Да и забыл.

— Прошу прощения сир, — залепетал слуга, подводя коня к нам, — Я ведь не знал…

— Ерунда, — я поправил загнувшееся гусиное перо.

Хрен его знает, зачем оно там нужно было, но почему-то местная знать просто обожала украшать свои головные уборы такой фигнёй. Покупать павлинье для того чтобы повыделываться, было всё-таки дороговато, а вот гусиных хватало и у нашего плотника, который вместе с кузнецом потихоньку насобачились стрелы делать. Так что выпендриваться я не стал, и просто выбрал из тех, что оказались под рукой.

— Так на чём там говоришь, барон настаивал?

— На том, чтоб вы были гостем в его доме, на всё время вашего пребывания в Торбруне, — слуга повторил заученную фразу с лёгкой дрожью в голосе. Он видимо всё ещё думал, что сейчас его будут бить. Или иначе накажут за проявление непочтительности. Но вместо этого я лишь пожал плечами и повернулся к ребятам.

— Что ж, сочувствую вам, парни. От приглашения отказаться я, действительно, не могу. Вас отпустить — тоже. Боюсь, в этот раз вы пропустите всё веселье, — я на мгновение замолчал, наблюдая за реакцией бойцов. Те выжидающе уставились на меня. Не прозвучало, ни просьб, ни возмущений, ни пререканий. Похоже я уже наработал репутацию справедливого командира. И теперь она сама начинала работать на меня. Оставалось только её поддерживать, — Ладно. Хрен с вами. Если не обосрётесь и не подставите меня, получите жалованье за эти дни, как за боевые, — я махнул рукой, — И потом ещё три дня роздыху, как появится время. Так, теперь ты, — я повернулся к съёжившемуся слуге, — Лошадь привяжи к луке седла Эрика, — я кивнул в сторону бойца, подозревая, что слуга не в курсе, что из них Эрик, — Не бойся, она послушная, брыкаться не станет. И потом метнись кабанчиком за вещами моих ребят. Подойдешь там к Бернарду, он покажет где те лежат и лошадей даст. Понял?