Ученик гоблина 5 - Марко Лис

кузнеца где-то один орёл, — Арах почесал затылок. — И преобразователь на пару серебряков потянет. А гравировку и сами можем сделать. Тут лучше посоветоваться с учителем, чтобы подсказал какие лучше глифы использовать, чтобы совсем уж халтурой не выглядело.

Я простоял на месте ещё около минуты, глядя куда-то сквозь гоблина. За это короткое время я несколько раз, шаг за шагом прокрутил в голове всё, что только что сказал Арах, но так и не смог отыскать во всём этом плане ни одного изъяна.

Поэтому моё настроение, испорченное неприятными воспоминаниями, резко скакнуло вверх.

Возможность открытого применения теневого оружия кардинально меняла весь баланс сил. Я смогу не только полноценно тренироваться, оттачивая навыки в любое время дня и ночи, но и открыто использовать это грозное оружие в реальном бою, совершенно не боясь, что меня раскроют.

На душе стало так легко, что в первую секунду я даже подумал, что теперь мне обычный меч вообще не особо-то и нужен. Зачем тратить деньги.

Хотя нет, я тут же мысленно одёрнул себя и покачал головой — ещё как нужен. Далеко не в каждой ситуации удобно орудовать длинным копьём, для него нужен простор. К тому же я до сих пор толком не знал, сколько по времени сможет существовать созданное из стихии «тени» копьё. А количество призывов подряд у меня точно ограничено — этот невидимый внутренний лимит я отчётливо почувствовал ещё во время демонстрации новых возможностей перед учителем.

— С меня пиво, — улыбнулся я и хлопнул Полуухого по плечу.

— И рыба! Копчёная! — тут же вставил гоблин, и его живот забурлил.

— И рыба. Но потом. Когда будут деньги.

— Договорились, нэк! Слушай, Менос, а чего нам вообще время-то терять? — вдруг засуетился коротышка.

— В смысле?

— Давай прямо сейчас, по пути домой, к какому-нибудь кузнецу заскочим и эту самую трубку закажем! А пока мастер будет над заказом возиться, мы как раз в ближайший кабак завернём и по кружке эля выпьем.

С этими словами Арах, не дожидаясь моего ответа, наклонился, бесцеремонно уселся прямо на край тротуара и принялся спешно стягивать с себя левый ботинок. Под недоумёнными и брезгливыми взглядами редких прохожих гоблин, ничуть не стесняясь, перевернул заношенную обувь подошвой вверх и хорошенько её потряс. Со звоном на пыльные камни городской мостовой одна за другой выпали четыре крупные, сверкающие монеты.

— Должно хватить, если с ценами не сильно ошибся, нэк, — гоблин шустро сгрёб серебро, после чего напялил ботинок обратно и завязал шнурки. — Но учти, Менос, это я тебе в долг даю. С процентами! Вернёшь всё вместе с обещанным пивом и рыбой.

Но с ценами Полуухий всё-таки немного прогадал. Его заначки хватило лишь аккурат на трубку и стихийный преобразователь. Так что полчаса ожидания мы провели под небольшим навесом рядом со входом в кузню.

После того, как мы переступили порог нашего временного убежища и аккуратно разложили покупки на столе Арах с важным видом вытащил из-за пазухи помятый клочок бумаги и принялся ещё раз скрупулёзно сверяться со списком, водя пальцем по строчкам, чтобы окончательно убедиться, что в суматохе мы ничего не позабыли.

На эту его запоздалую реакцию я лишь устало усмехнулся, заметив, что спохватился он как-то поздновато. Денег-то у нас не осталось совсем, выскребли всё до последнего медного гроша, так что даже если бы сейчас обнаружилась какая-то нестыковка, исправить мы бы всё равно ничего не смогли. Оставалось только сидеть и дожидаться, пока старик вернётся домой, закончив с делами.

Оставив гоблина разбираться с покупками, я с облегчением добрёл до своей кровати и плашмя рухнул на набитый соломой настил. После изматывающей, практически бессонной ночи и доброй половины дня, проведённой на ногах в бесконечных блужданиях тело гудело от усталости. Хотелось просто закрыть глаза и уснуть хотя бы на несколько часов, чтобы голова перестала раскалываться.

Арах же, в отличие от меня, спать совершенно не собирался. Его неугомонная натура требовала немедленно подкрепиться, да и аппетит у мелкого проныры после прогулки разыгрался нешуточный. Бормоча что-то себе под нос, он зашагал к очагу и заглянул внутрь закопченного казана, надеясь обнаружить там остатки нашего завтрака.

Спустя секунду гоблин был вынужден разочарованно вздохнуть на всю комнату, да так театрально, что этот вздох, казалось, должен был растрогать меня и пустить слезу. Оказалось, что пока мы пропадали на рынке, наш многоуважаемый учитель перед уходом всё доел. Казан оказался выскребен до зеркального блеска, не осталось даже захудалой корочки или капли застывшего жира.

— Менос, слушай, а у тебя точно не совсем не осталось денег, нэк? — с затаённой надеждой в голосе поинтересовался гоблин, оборачиваясь ко мне.

— Нет у меня ничего, — глухо буркнул я прямо в подушку и недовольно перевернулся на другой бок, спиной к нему, наглядно демонстрируя, что разговор окончен. — В сумке посмотри, кажется, там ещё что-то оставалось.

Гоблин резво метнулся к углу, зашуршал тканью, переворачивая содержимое походного мешка, но запал его угас так же быстро, как и вспыхнул.

— Да тут только немного сухого пшена на самом дне, — понуро и как-то совсем обиженно ответил он, выуживая на свет потрепанный холщовый мешочек.

— Вот и отлично, отвари его, — не открывая глаз, посоветовал я. — Чтобы брюхо набить горячая каша самое то.

— Без мяса?

— Арах, все деньги у учителя. Так что заканчивай шуметь.

Только я прикрыл глаза, блаженно вытянувшись на кровати, и снова устроился поудобнее, зарывшись лицом в подушку, как притихший было в углу гоблин…

Он что, окончательно психанул от голода и в ярости перевернул наш обеденный стол?

Внезапный, оглушительный грохот, от которого, казалось, задрожали сами стены и с потолка посыпалась пыль, заставил меня судорожно подскочить на кровати. Сердце мгновенно ухнуло куда-то в пятки, а рука инстинктивно дёрнулась к изголовью, где ещё утром привычно стоял клинок.

Однако источником дикого шума оказался вовсе не Полуухий. Испуганный до полусмерти гоблин, выронив многострадальный мешочек с пшеном, точно так же, как и я, с разинутым от изумления ртом неподвижно пялился на противоположную стену нашей комнаты.

Прямо посреди каменной кладки появилось уродливое чёрно-серое пятно размером с добрые ворота. Пространство внутри открывшегося прохода без остановки шло бешеной рябью, воздух вокруг него мгновенно заискрился от избытка дикой магии и задымился, пахнув палёной шерстью. Грань между мирами истончилась и порвалась, и сквозь образовавшуюся брешь внутрь нашей обители, ломая мебель и круша всё на своём