Отморозок 11 - Андрей Владимирович Поповский

Только немного горбится и крепче сжимает лямку старой спортивной сумки, в которой болтаются: тренировочный купальник, стоптанные чешки, пластмассовые булавы, лента и бутылка с водой. В горле стоит большой ком, но надо идти. Иначе она опоздает на тренировку, и Мария Семеновна опять будет ругаться.

Мария Семеновна часто говорит своим воспитанницам, что сейчас они пока еще гадкие утята, а тренировки делают из них прекрасных лебедей. Она требует от них дисциплины и много работать. Девочка старается много и усердно работать, но у нее все равно пока не получается быть прекрасной царевной-лебедь. Получается только «шпалой» или «каланчой»…

Нужно торопиться, но ноги почему-то плохо ее слушаются. Может потому, что она в отражении увидела Сашу. Это красивый черноволосый мальчик из параллельного 6А. Он ей давно нравится. Пару раз он улыбнулся ей в школьной раздевалке, а однажды, даже помог надеть пальто… Сейчас он кричит громче всех и кидая снежки метит прямо в лицо. Это очень обидно. За что он так с ней? Она закусывает губу и упрямо, не поворачиваясь и не отвечая на крики, идет вперед.

Снег забивается за воротник и попадает под куртку медленно тая на спине. Кристина чувствует, как холодные струйки талой воды медленно текут вниз. Слезы подступают все сильней. Но она не плачет, а упрямо идет мимо витрины-зеркала, в которой ее лицо расплывается мутным пятном.

* * *

Другое зеркало. Потертая овальная рама. В углу зеркала трещина, а наверху наклейка, вырезанная из старого журнала. В комнате пахнет супом, старыми обоями и еще чем-то древним, и затхлым. Мать — школьная учительница по английскому, сидит на стуле напротив и поправляет очки.

— Повтори спряжение неправильных глаголов — строго говорит она.

— To go — went — gone. To eat — ate — eaten. — уныло бубнит девочка.

Она смотрит в старый исчерканный карандашами и ручкой учебник. Он ей достался в школьной библиотеке и, после предыдущих хозяев, ей пришлось долго закрашивать непристойные картинки и матерные слова ручкой. Теперь в этом учебнике вместо них выделяются большие синие квадраты и прямоугольники.

Девочка старается не смотреть на дверь. Там в коридоре грузно топают тяжелые неровные шаги. Как-будто того, кто идет, кидает из стороны в сторону. Потом громко хлопает дверца шкафчика на кухне. Слышен стеклянный звон, а потом бульканье наливаемой жидкости. Отчим сегодня вернулся рано. Снова тяжелые неровные шаги.

Мать тоже все это слышит, но только поджимает губы в тонкую ниточку и никак не реагирует, не желая выходить из комнаты. Дверь распахивается и в комнату, заплетаясь в ногах, вваливается отчим прямо как пришел с улицы — в куртке и грязных ботинках. Он щурит мутные глаза.

— А-а-а… Англичанки херовы… Фэйсом бы вас да об тэйбл… Расселись тут как вороны, а дома жрать нечего…

Мать встает и пытается увести отчима обратно на кухню. Она приготовила ужин, но тот с пьяных глаз не увидел. А может и увидел, но все равно решил выступить. Отчим отталкивает мать. Девочка в страхе замирает и учебник выскальзывает у нее из рук.

— Кристина иди к себе в комнату, — быстро говорит ей мать.

Девочка подхватывает упавший учебник с пола и бежит к себе в комнату. На секунду она ловит свое отражение — затравленные глаза, бледные губы. Она сейчас ненавидит всех. Себя, мать, алкаша отчима. А тот кричит на мать в коридоре.

— Сучка! Только своей малолетней шалавой и занимаешься, а на мужа совсем болт забила…

* * *

И снова зеркало. Большое, в полный рост. Это старое трюмо в большой комнате, где они иногда принимают гостей. Здесь мало мебели и много места. Кристина в спортивном купальнике. Купальник черный с серебряной полосой на боку. Ей уже четырнадцать, и она готовится к областным соревнованиям. Художественная гимнастика кажется единственное место, где она не дылда, не каланча, а стройная, гибкая и красивая. Она отрабатывала поворот «журавль» — Рука вверх, нога назад. Взмах, задержаться на три счета.

В зеркале — не девочка. Уже девушка. Обозначилась небольшая грудь, бедра округлились, а ноги перестали быть уродливыми костлявыми палками.

— А ты ниче так…

Она вздрогнула. В дверях прислонившись плечом к косяку стоял отчим. Она так увлеклась, что не услышала, как он пришел с работы. Сегодня он не пьян, но явно навеселе. На нем старая выцветшая зеленая футболка, живот шаром нависает над затянутым в брюках ремнем, а в глазах — маслянистая муть.

— Ты чего зашел? —голос Кристины срывается — Не видишь, я занимаюсь…

— Занимаешься… — он делает шаг — не тем ты занимаешься, дура… Скачешь тут как коза… Выросла уже. Думаешь, я не вижу?

— Не подходи.

Она отступает.

— Тихо, тихо. Я тебе плохого не сделаю. Скоро сама к мужикам побежишь, так я хоть по нормальному научу…

Кристина в панике снова отступает к стене. Она видит себя в зеркале. Глаза круглые от ужаса. Купальник теперь кажется ей слишком открытым.

— Не подходи! — снова шепчет она — Я все маме расскажу.

Твоя мать у меня — вот где — отчим, ухмыляясь сжимает кулак с волосатыми пальцами и делает еще шаг. — Матерью она меня пугать вздумала…

Он тянет руку и касается плеча. Она бьет его по предплечью сбивает руку и пытается проскочить мимо, но он хватает ее за локоть притягивает к себе, прижимает и дышит перегаром в лицо.

— Куда ты, дурочка?

— Пусти меня! — пронзительно визжит Кристина.

В зеркале его рука, рвущая ткань купальника. Ее бледное искаженное страхом лицо. Она бьет его коленкой в пах, вырывается и бежит в коридор. Он, тяжело топая, догоняет ее. Кристина визжит и дотянувшись до замка делает оборот пытаясь открыть дверь в подъезд. Отчим, обхватив руками тянет ее назад по коридору в спальню.

— Пусти, гад! — визжит Кристина

Она слышит хлопок двери и топот сзади. Грубый крик.

— Ах ты ж падла!

И звук удара, потом еще.

Отчим отпускает ее и Кристина падает на пол, закрывая себя руками и подтягивая голые ноги к животу. Она смотрит назад. Отчим, зажимая разбитый нос, сидит на полу и пьяно всхлипывает. Над ним стоит сосед по лестничной площадке, здоровенный усатый мужик — военный. Она все же успела открыть замок и сосед, куривший на площадке внизу, услышав ее истошный вопль, ворвался в квартиру.

— Жива? — сосед с сочувствием смотрит на нее и протягивает руку.

Кристина встает сама и