Отморозок 11 - Андрей Владимирович Поповский

— Юлька, она упрямая, зараза. Вся в мать. Той уж в голову если что взбредет, то не отступится. Так что, Юрка, брыкайся не брыкайся, а Юлька тебя еще охомутает.

Я, тогда по своему обыкновению отшутился, но с тех пор стал с Юлей себя вести еще осторожней. Мне проблемы с соседями не нужны. Да и вообще, не нужны проблемы.

За разговором мы быстро долетели до Анапы, и я высадил Таню в центре у рынка. Она махнула мне на прощанье рукой и нырнула в рыночную толчею. А я, помахав ей в ответ, тронулся по своим делам.

* * *

По улице, ведущей от старого автовокзала к морю, медленно катился темно-синий «Мерседес». Настоящий немец, а не какая-нибудь «девятка» с тонированными стеклами и не черная «Волга» с убогими чехлами под леопарда. Mercedes-Benz 300 E, в сто двадцать четвертом кузове. Машина была не новой, но хорошо ухоженной: темный лак блестел на солнце, хром на решетке радиатора сверкал, а трехлучевая звезда на капоте, торчала впереди как маленький и наглый знак власти.

В Анапе, да и не только, на такую машину постоянно оборачивались. Не все с восхищением. Многие — с опаской. На таких машинах простые люди не катались. Касательно данного конкретного «мерина», в этом можно было дополнительно убедиться, заглянув через опущенные стекла, и увидев недружелюбные физиономии водителя и двоих пассажиров.

Инал небрежно вел машину одной рукой, откинувшись на спинку сиденья. Второй рукой он держал сигарету у приоткрытого окна. На нем была светлая рубашка навыпуск с коротким рукавом, расстегнутая почти до середины груди, из под нее была хорошо видна толстая золотая цепь, тяжелые швейцарские часы на запястье. Волосы зачесаны назад, лицо красивое, но с налетом брезгливости и превосходства. В глазах уверенность человека, который привык, что ему все уступают дорогу, а если не уступают, то потом жалеют.

Рядом с ним сидел Гига — широкоплечий, коротко стриженный, с плоским носом и тяжелой челюстью. Он смотрел из машины с таким видом, будто все вокруг уже давно ему должны: люди, ларьки, девки, машины, да и сам город.

На заднем сиденье развалился Васо. Худощавый, жилистый, с тонкими усиками и быстрыми глазами. Он жевал жвачку и время от времени щелкал пальцами в такт музыке, тихо бормотавшей из импортной магнитолы.

— Жара, чтоб ее, — лениво сказал Васо. — Море рядом, а я весь день с вами по делам, как ишак мотаюсь.

— Ты и есть ишак, — не глядя на него, бросил Инал.

Гига коротко хохотнул.

Васо не обиделся. Только оскалился в зеркало заднего вида.

— Ишак, он хотя бы полезный. А ты, Инал, сегодня злой какой-то. Опять дядя на тебя ругался?

Лицо Инала сразу потемнело.

— Ты за базаром следи, да, — сказал он. — Дядя меня не ругает, я же не пацан сопливый, чтобы меня ругать. Он может мне высказать свое пожелание. А я подумаю, сделать или нет.

— Да ладно, не кипешуй, — миролюбиво поднял руки Васо. — Я же шучу.

— Шути дома у себя, да, — буркнул Инал.

Гига повернул голову к нему.

— Что, Гурам тебе опять за ту бабу вспомнил?

Инал нервно дернул щекой.

— А ты бы не вспомнил?

— Я бы сначала нашел ее, — спокойно сказал Гига. — Потом уже вспоминал. Долго вспоминал…

Инал зло затянулся, щелчком пальцев выбросил окурок в окно.

— Найду. Земля она круглая, и люди на ней обязательно встречаются…

Васо наклонился вперед между сиденьями.

— Это ты о той красивой, которая в Сочи тебя шампанским угостила?

Гига снова хохотнул, уже громче.

— Хорошее шампанское было. Инал потом два дня рассказывал, что сам решил отдохнуть.

— Закрой пасть, — тихо сказал ему Инал.

В машине сразу стало тише.

Васо откинулся назад, но улыбка с лица не ушла. Он любил такие истории, особенно когда они случались не с ним. Инал в Сочи тогда действительно попал красиво. Девка была как картинка: волосы, ноги, глаза. Сначала ресторан, потом шикарный номер Инала, шампанское, а потом темнота. Очнулся он утром с головой как после удара кирпичом. Деньги, дорогие часы, золотая печатка — все пропало. И что хуже всего — об этом узнали свои. А потом узнал и Гурам.

Деньги Иналу дядя простил бы. Деньги — дело наживное.

Но смех за спиной не прощается. Племянник такого человека как Гурам, не может выглядеть идиотом.

— Если найду, — Инал проговорил тихо, глядя вперед, — она мне все вернет. Все до копейки.

— Вернет, — кивнул Гига. — А если не сможет, значит отработает.

— Такие всегда могут отработать, — сказал Васо. — Только сначала ломаются, кричат, что они не такие.

Инал хищно усмехнулся.

— Эта как раз такая. Думает, умная. Думает, мужиков разводить умеет. Она еще нормально не попадала…

Он притормозил у пешеходного перехода, пропуская пожилую женщину с двумя авоськами. Та торопливо перешла дорогу, даже не глядя на машину. Слишком хорошо понимала, какие машины лучше не задерживать.

«Мерседес» снова покатился вперед.

Улица была оживленная, курортная, но уже не августовская. К этому времени толпы людей на улицах уже заметно поредели. Отдыхающие еще были: женщины в легких платьях, мужики с загорелыми шеями, дети с мороженым, парочки, пахнущие кремом от солнца и дешевым вином. Но в воздухе уже чувствовался конец сезона. Ларьки частично были закрыты. Продавцы в них были уставшими после длинного сезона и скучными, потому как покупателей уже было мало. Вечерами уже было прохладно и становилось тише. В целом, Анапа уже готовилась к тихому сезону.

Инал вел медленно, торопиться ему не было необходимости. Ему нравилось, как люди смотрят на его машину. Нравилось, как молодые парни у киосков кидают завистливые взгляды вслед. Нравилось, как девчонки оборачиваются и тут же отводят глаза, если его ответный взгляд останавливался на них.

У магазина «Океан» он вдруг резко выпрямился.

— Стой, — сказал он сам себе и нажал на тормоз.

Гига, не ожидавший резкой остановки, чуть подался вперед.

— Ты чего?

Инал не ответил. Он смотрел через лобовое стекло на тротуар.

По противоположной стороне улицы шла высокая длинноногая девушка в светлом платье. Шла быстро, но не суетливо. Волосы убраны наверх, тонкая шея, загорелые ноги, маленькая сумочка на плече. В одной руке — небольшой пакет с фруктами. В другой — свернутый модный журнал.

Она не смотрела по сторонам. Шла