Отморозок 11 - Андрей Владимирович Поповский

— Понял.

— Бабу тоже поищи, хотя она наверное уже свалила из города, если не совсем тупая. А этот если местный, должен найтись.

Гурам снова посмотрел на племянника.

— А ты пока дома посидишь.

Инал дернулся.

— Дома, — повторил Гурам уже жестче. — В таком виде ты только людей смешить можешь. Будешь сидеть и думать, почему взрослые люди сначала думают, а потом хватаются за пистолет.

Гига осторожно спросил:

— Если найдем его?

Гурам медленно повернул к нему голову.

— Найдете.

— Что делать?

Гурам постучал пальцем по подлокотнику кресла. Один раз. Второй.

— Сначала узнаем, кто он. Потом поговорим.

Васо поднял глаза.

— Просто поговорим?

Гурам посмотрел на него так, что Васо сразу пожалел о вопросе.

— Сегодня он избил моего племянника на улице, — тихо сказал Гурам. — Завтра он придет ко мне домой и скажет: Гурам, мне твой дом нравится. Послезавтра скажет: жена твоя тоже нравится. Так всегда бывает, когда один раз проглотил.

Он подался вперед.

— Нельзя оставлять такое без ответа. Но и как бараны бегать по городу тоже нельзя. Мы не на базаре семечками торгуем. С головой, по уму работать надо.

Гоча чуть склонил голову.

— Я найду.

— Найди, — сказал Гурам. — И найди быстро.

Он хрустнул костяшками пальцев.

— А девку все же искать, или хрен с ней? — осторожно поинтересовался Гоча.

Гурам помолчал а потом махнул рукой.

— Девку, если не свалила, тоже. Но потом. Сейчас мне интереснее этот тип на белой девятке.

Он посмотрел на Инала.

— Потому что эта баба тебя всего лишь обманула. А он тебя унизил.

Инал побледнел еще сильнее. Гурам отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

Гоча шагнул к двери. Гига и Васо тут же потянулись следом, стараясь не смотреть на Инала. Тот остался сидеть на стуле, с перекошенным распухшим лицом и глазами, полными бессильной злобы.

За дверью Гоча остановился и негромко сказал Васо:

— Дай номер машины еще раз.

— М семьдесят четыре двадцать один ЦВ.

— Если ошибся — то сам будешь искать белую девятку по всему побережью. — жестко бросил Гоча.

— Не ошибся, — быстро сказал Васо. — Я точно запомнил.

Гоча посмотрел на него без выражения.

— Посмотрим.

И пошел по коридору, уже мысленно раскладывая, кому звонить первым: в ГАИ, на рынок или тому оперу из Анапы, который очень любит деньги и худых шлюшек.

Глава 5

Поезд Краснодар — Москва шел уже больше часа. За окном медленно уплывали вдаль южные пейзажи: низкие домики, посадки, выжженная сентябрьским солнцем трава, редкие тополя у станционных будок. Потом, все это сменилось открытым пространством, щебнем вдоль путей и длинными тенями от телеграфных столбов.

До Краснодара Кристина добралась на частнике. Не с вокзала, не с автостанции — там ее могли ждать. Поймала машину у рынка, сторговалась быстро и переплатила, чтобы водитель не задавал вопросов. Тот вопросов и не задавал. За такие деньги люди вообще становятся удивительно тактичными.

Кристина сидела у окна в двухместном спальном купе и смотрела наружу, почти не моргая.

На ней был светлый импортный спортивный костюм и белые кроссовки. Волосы туго стянуты и убраны под резинку. Лицо без макияжа. Все очень просто. Никакой курортной девочки с бездонными глазами. Все. Игра закончилась.

На столике стояла открытая бутылка минеральной воды, дорожная сумка лежала на нижней полке напротив. Второе место было пустым. Кристина выкупила оба билета еще и доплатив сверху. Ей меньше всего хотелось ехать с какой-нибудь разговорчивой теткой, скучающим командировочным или, что еще хуже, с мужиком, который всю дорогу будет пытаться познакомиться.

Мерный стук колес успокаивал. Не до конца, но все равно приносил в душу умиротворение. Вагон немного покачивало, белая занавеска на окне шевелилась от сквозняка. В коридоре кто-то шел, шумно отдуваясь. Вагон качнуло, и этот кто-то врезался локтем в ее дверь. Кристина вздрогнула.

Через какое-то время послушалось звяканье стаканов в подстаканниках. В дверь постучали и Кристина обернувшись увидела, как в проеме отъехавшей в бок двери появилась проводница — немного полноватая женщина лет сорока пяти в синей униформе. В руке у нее было два стакана с горячим чаем в фирменных железнодорожных подстаканниках.

— Здравствуйте! Чайку не желаете? — доброжелательно спросила она и добавила. — Только заварила. С лимончиком могу.

— Спасибо, не нужно — покачала головой Кристина, — у меня вода есть.

Проводница взглянула на бутылку минералки, стоящую перед девушкой на столе. Потом на пустую полку напротив.

— А второй пассажир где? У вас же два места.

Кристина не стала ей ничего объяснять. Просто достала два билета и приготовленную заранее пятидесятирублевую купюру.

— Второго пассажира не будет — весомо сказал она, глядя в глаза проводнице — И подселений тоже не будет, никаких случайных попутчиков, договоренностей и всего прочего. Я поеду до самого конца одна.

Проводница посмотрела на деньги. Лишних вопросов задавать не стала.

— Как скажете, — кивнула она и быстро убрала купюру в карман фартука. — Я билеты у вас потом заберу. Если что понадобится — я буду рядом, в служебном купе.

— Хорошо. — кивнула Кристина.

— Постель сейчас принесу.

— Не надо пока. Позже. Или я сама зайду.

— Как хотите.

Проводница закрыла дверь. Кристина еще несколько секунд смотрела на свое отражение в зеркале закрывшейся двери, потом поднялась, провернула защелку и вернулась к окну.

Поезд шел ровно. Южный вечер постепенно густел. Солнце опускалось ниже, и стекло начинало темнеть, превращаясь из окна в зеркало.

В отражении Кристина увидела свое лицо. Она подняла бутылку, сделала глоток минеральной воды и вдруг снова увидела перед собой другое зеркало. Не это, вагонное, темное. То, во флигеле. Старое трюмо. Алую помаду на стекле.

«Факир был пьян и фокус не удался»

Сука! Она поставила бутылку обратно.

Перед глазами всплыло лицо Юры. Спокойное. Почти насмешливое. Он сидел на корточках и собирал ее рассыпавшиеся вещи с пола. Потом сидел напротив нее во флигеле, будто ничего не понимал. Смотрел честными глазами. Целовал так, что она на несколько секунд действительно забыла, зачем поставила бокал на столик.

А потом он поменял бокалы… Тихо. Ловко. Без суеты. Как заправский шулер.

Она закрыла глаза.

Снова улица. Синий «Мерседес». Инал и другие двое. Чужие пальцы на ее руках. Ладонь на лице.