Отморозок 11 - Андрей Владимирович Поповский

пришибленными. Лишний раз боятся связываться с нарождающимся новым классом «крутых». Хотя, обычных ментов тоже можно понять. В серьезных случаях, их родное начальство, за немалую мзду может встать на сторону бандитов и наказать «превысивших полномочия» сотрудников.

Мне, по чесноку, лишний раз тоже не хочется влазить… Но проехать мимо и потом чувствовать себя трусливой мразью… Бррр. Притормаживаю.

В этот момент девушка смотрит прямо на меня и я узнаю Регину, которая всего пару дней назад пыталась опоить меня и забрать выручку кафе. Во взгляде Регины не мольба о помощи, а ярость. Она не жертва, она сражается с похитителями. Но силы не равны, и ее все равно тащат в машину.

Желание вмешаться слабеет, скорее всего — это обманутые Региной люди. Один из них сначала зажимает ей рот, а потом грубо бьет ее по лицу. И тут у меня перед глазами возникает Паулина. Вот кого мне напомнила Регина, или как ее там… Ведь моя Паулина тоже не была примерной пай девочкой, но она была настоящей… а теперь ее нет.

На хер все сомнения! Открываю дверь и выхожу из машины.

Красавчик в рубашке с коротким рукавом и с золотой цепью на шее, на которой, вполне можно выгуливать питбуля, предупреждающе смотрит на меня и зло цедит.

— Еще один герой, что ли?

— Отпустили девушку. — говорю, не обращая внимания на угрозу во взгляде.

Спокойно иду по направлению к «мерину». Двое тащивших Регину в машину остановились. Один из них покрупней с квадратной челюстью рыкнул на меня.

— А ну, съебал на хуй отсюда.

Нас разделяет всего три шага, которые я пролетаю буквально за мгновение. Бью на скачке прямой правой точно в квадратную челюсть, вкладывая в удар все тело. Грубиян дернулся, глаза закатились, ноги подломились, и он тяжело сел на асфальт, уже не держась за Регину. Регина ловко выворачивается и бьет ногой в пах второму худому с щегольскими усиками. Того скрючивает и Регина тут же вырвав вторую руку, сильно пробивает ему раскрытыми ладонями по ушам. Вот тут она молодец, ничего не скажешь.

Все мое внимание теперь на третьем, который отступает назад, одновременно пытаясь залезть под выпущенную из-под брюк рубашку и что-то достать. Подозреваю, что там огнестрел. Не хочу изображать из себя мишень. Налетаю на него, левой рукой прихватывая руку, лезущую под рубашку, и вбиваю правый локоть ему в лицо. Противника ведет. Добавляю другим локтем сбоку в челюсть. Хруст… Понимаю, что сломал ему челюсть. Красавчик безвольно валится вниз. Из-под его рубашки на асфальт падает ПМ. Хорошо, что я поторопился с атакой.

Пинаю пистолет ногой подальше под машину, хватаю уже освободившуюся Регину за руку.

— Валим, быстро — не церемонясь рявкаю ей.

Регина, надо отдать ей должное, не тупит и быстро, несмотря на высокие каблуки, бежит за мной. Каблук одной из туфель ломается и она, на мгновение наклонившись, скидывает обе туфли и дальше бежит босиком. Мы влетаем в мою девятку. Регина дышит хрипло, глаза расширены, но она не истерит и совершенно собрана. Завожу двигатель и кидаю взгляд на лежащих на асфальте красавчика и битюга с квадратной челюстью. Они уже пытаются подняться. Усатый, все еще держится за пах, со страдальческой рожей.

Рву с места с пробуксовкой, чтобы быстрей уйти. Номера, скорее всего, запомнят. Машину тоже. И меня обязательно найдут. Но сейчас главное — уйти до того, как кто-то из них снова схватится за ствол. Все остальное потом.

* * *

Я резко вывернул с улочки, потом еще раз повернул, уходя от места драки не по прямой, а через дворы и короткие переулки. Пару раз посмотрел в зеркало. Хвоста вроде не было. Да и не до хвоста им сейчас. Один челюсть собирает, второй отбитые яйца держит, третий, скорее всего, пытается понять, как так получилось, что какой-то парень на девятке за несколько секунд сломал им всю красивую картинку.

Регина сидела рядом, босая, с туфлями в руках. Дышала часто, но уже ровнее. Щека у нее покраснела от пощечины, волосы выбились из прически, платье чуть съехало на плече. Впрочем, держалась она хорошо. Не ревела, не тряслась, не причитала. Сидела прямо, только пальцы на туфлях сжались так, что костяшки побелели.

Я снова глянул в зеркало заднего вида и свернул на более широкую улицу.

— За нами вроде не едут, — сказал я.

Она повернулась и посмотрела на меня. Не испуганно. Скорее зло и настороженно.

— Ты чего вмешался? Кто тебя просил?

— Это ваше женское, пожалуйста, на наше мужское спасибо? — усмехаюсь, не отрывая взгляда от дороги. — Просто не люблю, когда женщин бьют. Даже таких, как ты.

Воздух в машине сразу загустел и стал другим — плотным и буквально осязаемым.

— Это каких — таких? — очень тихо спросила она.

Я краем глаза увидел, как она повернулась ко мне всем корпусом. Смотрела в упор. Зеленые глаза больше не казались бездонными и мягкими. Сейчас в них был злой вызов и упрямство.

— Которые людей травят и на бабки кидают, — спокойно отвечаю ей.

Пощечина вышла звонкая. Даже голова чуть дернулась. Хорошо приложилась. Рука быстрая, кисть поставлена. Не балерина, значит. Или не только балерина.

Я не стал отвечать. Просто выровнял руль и чуть сбросил скорость, чтобы не вылететь на тротуар.

— Останови машину, — требовательно сказала она.

— Прямо тут?

— Да! Прямо тут.

Я перестроился к обочине и затормозил. Заглушил двигатель. Некоторое время мы молчали. За окном мимо прошла женщина с двумя сетками, осторожно покосилась на нас и сразу отвернулась.

Регина дернула ручку двери, но не вышла сразу. Сначала обулась бы, наверное, если бы было во что. Потом посмотрела на свои сломанные туфли, сжала губы в тонкую ниточку и распахнула дверь.

— Я только козлов наказывала, — бросила она, не глядя на меня. — Нормальных людей не трогала.

— Конечно, — пожимаю плечами. — Все так говорят, типа благородные мошенники. А я тоже, значит, козел?

Она резко повернулась.

— А кто же еще? Ты сам меня траванул.

— Каков привет, таков и ответ.

На секунду мне показалось, что она сейчас снова ударит. Но она сдержалась. Только лицо стало совсем белым, а глаза уже не злыми, а ледяными.

— Пошел ты, Юра…

— Я лучше поеду. А ты далеко босиком не уйдешь.

— Не твоя забота.

Она сильно хлопнула дверью. Так что стекло дрогнуло. Потом выпрямилась, гордо