КОМСОМОЛ-3 - Ольга Войлошникова

Я успел досчитать до трёх и влить в щиты все остатки зелёной энергии, когда в вагоне раздался оглушительный вопль и грохот, поддержанный заполошными итальянскими криками. Гавкнул пулемёт — не в нашу сторону!

Я перекинулся в мишку и вломился внутрь.

Гр-р-р, тесно.

Терпим!

Прямо у двери валялось несколько трупов.

Прыжок — когти в спину ефрейтору, целящемуся во что-то на противоположном конце вагона. Поднял его, с удивлением понимая, что больше, наверное, никого поднять не смогу…

— В сторону и замри!

Правильно, сейчас он нам только мешаться под ногами будет.

Прыжок в центр вагона. К пулемёту, который так удачно развёрнут сейчас от меня. Минус пулемётчик!

Шкуру скинуть, пока щиты держат. И по врагам из пулемёта — да на всю ленту!

В общем, повезло мне, что вагон этот был устроен также как тот, последний — лавки да столы в общем… как бы сказать… коробе, что ли?

Те, которых сразу не выкосило, Николай заколол. Штык винтовочный воткнуть оказалось вполне уже ему по силам.

Я РАЗБИРАЮСЬ

И это было дюже здорово, потому как щиты мои за эти пару минут успели сесть почти в ноль, а самого меня трясло, как лихорадочного. Чую, змеек тех найти надо, иначе не видать мне счастья.

Змеек я обнаружил среди первых же трупов, валяющихся у двери. Хотя головы у них (у кадавров, понятное дело) были превращены в месиво (по ходу, именно их первоначально пулемётчик расстреливал), все четверо до сих пор подозрительно возили конечностями. Созданные мной твари продолжали висеть у них на шеях, то ли подпитывая их, то ли вытягивая у них энергию…

— Нет, вытягивая у меня! — Это я вслух сказал. — Ядрёна колупайка, чё делать?

Трясло меня уже натурально.

— Чевой-то, Аркадий Ильич, у вас тени такие нехорошие под глазами… — опасливо сказал Коля. И даже своё «понимаешь» не вставил — дело, видать, серьёзно. Как с теми «конями» из ошмётков!

Япону мать твою итить… В прошлый раз доктора как-то хитро разорвали нашу связь, заперев меня в блокирующем боксе, а кадавров пожгли.

Тут, кстати, паровозная топка есть.

А ещё есть все шансы не доехать даже до рабского лагеря. И ещё изолирующей комнаты нет. Хрен знает, что без неё будет… Думай, голова, картуз куплю!!!

Слушай… А если отмотать назад?

В смысле — «отмотать»? Управление временем — это фантастика!

Да нет! Вот ты же их сплёл как-то? Как косички…

А! Расплести! А что, можно попробовать.

Я сел (честно сказать, почти упал) на пол около ближайшего кадавра и вгляделся в висящий у него на шее магический конструкт. Я ведь ничего сложного не делал, это было простейшее плетение, примитивная структура… Вот! Я нашёл замыкающий узел и потянул за него. В эфирном плане завибрировало, словно натянутая шёлковая нить, и с почти таким же звуком лопнуло. Плетение змейки рассыпалось на отдельные сиреневые лоскутки, такие же инертные, как они были изначально. Кадавр прекратил дрожать руками-ногами и замер окончательно.

Обрадовавшись, что решение оказалось достаточно простым (и мысленно поклявшись не вляпываться в эксперименты до того, как проштудирую книги, отобранные для меня герром Мюллером), я перешёл к следующему кадавру со змейкой и велел Коле:

— Давай рассказывай сначала, что здесь было.

— Та вот, значит, — приободрившись, начал Коля. — Вы когда у двери присели вот так с рукой-то, я и выглянул. Гляжу — сперва первый италиец за горло схватился, потом ещё — второй, третий, четвёртый, друг за другом. Винтовки пороняли! А потом ка-а-ак бросятся на сослуживцев своих! Один прям сразу в горло вцепился, второй глаз выдавил, так они и бросались, пока их с пулемёта не порвали. Да ещё и эти обрывки лежат, дёргаются, понимаешь! Страшные дела вы творить можете, Аркадий Ильич!

Я как раз разобрался с последней змейкой и вытер лоб дрожащей рукой:

— Всё здо́рово, Коля. Только я от этого упражнения чуть дуба не врезал — вот прям щас.

— Ах ты ж вот оно как! А я-то губу раскатал — что страшным оружием вы завладели, доты можно вскрывать на всяких линиях укреплённых! Подполз — и всё, тушите свет, все противники самопоубивались!

Я устало засмеялся:

— Ладно. Подъезжаем, кажись. Надо поднимать охрану. Сгоняй-ка проверь: кочегар с машинистом ничего не заподозрили? А я пока тут займусь.

Опять зачерпнул сирени и попытался поднять мёртвых. И оказалось, что могу поднять-то не всех! Те, что от змеек померли, подниматься категорически отказывались. Ровно как раньше те, которым я приказал умереть «последней смертью».

Вот, выходит, как концентрированное прямое воздействие сирени действует! Значит, если просто вот так сирень на людей пускать — она ядовитая, и превращает сразу в неуправляемых кадавров. При этом начинает вытягивать жизненные силы мага-создателя заклинания.

А вот Лёху-разведчика я же… вроде как вылечил? Или нет? Как тот шаман говорил, допрос которого мы со Зверем подслушивали: «не дал другу за край шагнуть» или как-то вроде того. Значит — исцелил-таки? Я ж помню, как разом затянулись его чудовищные ожоги… может, это всё-таки от того, что я не сырой сиренью в него плескал, а через конструкт целительного заклинания? Эх, жаль, что я после того боя Лёху ни разу и не видел. Узнать бы — как он? И с кем-то моё наблюдение о трансформации сирени через целительное заклинание обсудить бы. С отцом Бенедиктом, может?

О, кстати! Воздушные конструкты, подпитанные сиренью, получаются на раз-два, безо всяких искажений.

Нет, надо сесть и записать все эти наблюдения. Так-то ценные же знания! Я ж с пониманием. Да всё недосуг. Вот с этим лагерем разберусь — и обязательно!

В общем, если опустить моё философствование, поднялось всего шестнадцать кадавров. Подготовительную работу с ними я провёл максимально тщательно. Одного посадил за пулемёт с приказом категорическим — стрелять только по военным! Было у меня подспудное подозрение, что со смертью понимание команд становится очень конкретным. Поэтому я волевым усилием подавил в себе всякие вопли типа «И не дай Бог!..» Чего там «не дай» — кадавр всё равно не поймёт. Если он вообще что-то понимает, а не действует по принципу мясного голема.

Вот эту мысль, хоть она и противная, тоже надо в тетрадку записать.

Нет, вы не думайте, что я себя каким-то гением считаю. Просто никто мне пока теоретических основ некромантии не преподнёс, и существует такая мизерная вероятность, что на некоторые вещи и процессы я могу посмотреть свежим незашоренным взглядом. Поэтому — буду писать.