КОМСОМОЛ-3 - Ольга Войлошникова

Воинство моё, понёсшее непредвиденные потери в виде нескольких разодранных кадавров, всё равно оказалось не слишком маленьким. Я поднял всех бойцов из охраны лагеря, которые показались мне хотя бы относительно целыми и способными воевать. Получилось сорок семь мёртвых душ. Нет, всё же, тел.

Все стояли неподалёку в шеренгу, как на смотре. Не шелохнутся даже. А чего? Мёртвые, как говорится, не потеют. И не устают. Вот и переминаться им резону нет. Или оттого это, что место сие здорово меня злит? На дороге возле обоза поднятые, помнится, качались, аки тростинки.

И это записать бы не лишне, — попрекнул меня Зверь.

Да запишу, запишу! Но войско у меня… Да-а-а, ну и красавцы… У одного пол-лица снесено, у другого — вообще, рука по плечо отсутствует.

Какие есть, тех и используем!

Так-то да. Но таких расписных молодцов «стражами» могла назвать только особа романтического толка, вроде пани Морачевской. Пусть уж, как есть, остаются «кадаврами».

Двое кадавров с лопатами встали в строй и замерли вместе с остальными.

Всё уже⁈ Вот это скорость!

Что ж, пока нам на головы не свалились враги, лучше спокойно всех расставить по местам.

— Слушай мою команду! — я побольше втянул сирени и выпустил её на страж… кадавров. — При приближении войск коалиции цивилизаторов любой национальности — открываем огонь согласно уставу караульной службы.

Господи, чего я несу? Хотя, всё-таки у кадавров должны сохраниться какие-то знания от «прежней жизни». Как-то же они раньше мои приказания выполняли?

— При необходимости (или после того, как закончатся боеприпасы) вступить в рукопашный бой. При получении критических повреждений — умереть последней смертью. — Интересно как кадавры воспримут «критические повреждения»?

Вот и посмотрим как.

— Разойтись и занять места по боевому расписанию… — далее я распределил их по своему разумению: четверых отправил на вышки, остальным назначил точки, ещё раз напомнив про устав караульной службы.

После осталось только обалдевать. Кадавры с похвальной чёткостью распределились по складу. Четверо — понятно, на вышки залезли и прильнули к пулемётам.

А остальные-то — охренеть! Я с изумлением смотрел, как мёртвые солдаты проверяют оружие, дозаряжают винтовки, передёргивают затворы. А трое так вообще — тащили здоровенный брус и, похоже, собирались использовать его как укрытие.

Это ж ультимативное оружие получается! — обалдевал вместе со мной зверь.

Теперь ты понял почему некромантов Российская империя всегда под особым контролем держала? Непосредственно на поле, когда сирени полно — это ж ужас!

Однако, судя по словам пани Софии, четыре кадавра — это уже много, а тебя она чуть ли не вампирским князем посчитала, как я понял.

Даже четыре бойца, которым не страшно умирать и плевать на повреждения, могут натворить делов. К тому же их всегда можно заменить новыми. Хотя, может, при нормальном возрастании дара это делать не так легко? Кто бы знал…

Ты бы в тетрадку свою записал… хоть что-нибудь.

Запишу! Сегодня вот тоже повод достойный — мы впервые сможем посмотреть, как кадавры именно воюют, а не рвут всех на части.

Это да.

Я ещё раз влил сирени в кадавров и отошел подальше. Небось метров со ста — ста пятидесяти я не особо от сугроба буду отличаться. Особенно между ёлок. И в придачу, если в земляном месиве двора пару кувырков сделать. Будет серенький такой недотаявший сугроб в лесу. Посмотрим. Если что, свалим отсюда со скоростью свиста.

В итоге мы отошли от склада и залегли на окраине леса за каким-то удачно подвернувшимся бугром. Место постарался выбрать так, чтоб склад видеть — может, кого из кадавров сиренью поддержать. У меня её, сирени этой, после посещения канавы было полно. Вот опять же отвратительное ощущение. Я словно упырь какой подпитался от трупов. И теперь лежу, врагов жду. А с другой стороны — не я такой, жизнь такая! Идиотская фразочка из жизни кандальников, а гляди ж ты — в тему. Да.

Всё замерло в ожидании. Медленно текли минуты. Птицы заорали в лесу, успокоенные тем, что всякий кипеж прошёл. Я лежал уже полчаса, а со стороны Хёрерсдорфа как будто никто даже не собирался!

Вот умора будет, если они так и не придут.

Ага, обхохочешься. Нет, я понимаю. Италийцы немного безалаберны. Но чтоб настолько? Не верю. У них тут стрельба совсем под боком и склад перестал отзываться на телефонные вызовы. Что должен сделать комендант или кто у них там?

Поднять гарнизон по тревоге, – совершенно логично ответил Зверь. — Вызвать подкрепление, выдвинуться на место тревоги, оповестить непосредственное начальство.

И что? И где? Мне уже, право, жаль, что мы будку подвзорвали. Глядишь, по звонку цивилизаторы хреновы поторопились бы. А то лежим тут… как рояли в кустах!

Да, только без кустов.

Если ты не в курсе, рояль без кустов подобен роялю в кустах.

Только без кустов?

Ага.

Х-хех! — ухмыльнулся Зверь и тут же оборвал себя: — Едут!

ВОТ ТЕБЕ И ЗДРАВСТВУЙТЕ

Я прислушался звериным слухом — действительно, едут! И не абы на чём (на легковушках или там на грузовичках), а на чём-то очень тяжёлом. Это даже не ползун, хотя по звуку я модель техники определить не смог — не видел, верно, живьём ни разу.

Несколько минут мы вслушивались во всё более отчётливые звуки. А потом со стороны города показалась угловатая фигура старого шагохода.

Алё! Я так не играю! Вот кого ждали италийцы. Щас они мне всех кадавров на ноль помножат, сколько бы я в них сирени не влил. Против крупнокалиберного не попрёшь.

А чего ты волнуешься? Солдаты-охрана склада находятся на своих местах. Целые и невредимые. Если особо не приглядываться. Состав с живым грузом убыл. А что стрельба была, так это, может, подавление бунта было.

Ты меня не утешай. Что с шагоходом будем делать?

Не отвлекайся. Смотри. — Зверь словно приблизил мне картинку.

А за шагоходом медленно ползла катушка с пушкой*. И два грузовика — видимо, с пехотой.

*Колёсный броневик.

Теперь нам точно хана.

Не нам, а кадаврам. Мы воевать не будем. Мы только посмотрим!

А если они на хвост поезду сядут? Нет, тут надо что-то решать…

И тут я второй раз за сегодня чуть не подскочил, потому что в ямку, прямо рядом со мной, упал Коля:

— Ваш-сият-ство, я чего подумал… — Николай, не замечая моих вытаращенных глаз, сворачивал очередную призрачную самокрутку.

— А доклад ты не хочешь предоставить?

— Ох, прощенья просим! Голова кругом пошла! Докладаю: поезд заехал