КОМСОМОЛ-3 - Ольга Войлошникова

— А ежли он на боевых запорах?

— Тогда помаячишь у смотровой щели. Если на тебя не среагируют, заходи внутрь сквозь стенку и открывай.

— Понял!

Но боковой люк оказался просто захлопнутым.

— Резче открывай!

Но изнутри уже помогли — две агрессивных твари, как-то сумевших договориться.

Обернулся медведем я, пока они летели к земле, и включил режим «волчка» — хотя, признаться, было тяжеловато. Реально я сегодня устал. И не столько физически, сколько… магически. Да, именно так.

— Тут ещё один угрызенный! — крикнул сверху Коля. — Но тяжёл, не могу выволочь!

— Ничего, сейчас я подмогну!

Как я залезал на «Цезаря» — это просто отдельная песня. Сорвался-таки раза, но, слава Богу, не с самой верхотуры, а с опоры. «Всего»-то пять метров.

Наконец залез в кабину. Так. Рычаг в бивуачное!

Шагоход резко присел.

Заглушил мотор и пару минут потратил на выбрасывание изъеденного тела из кабины. Удивительно неудобное у человека тело для таких манипуляций.

Но — управился. Сразу очищением прошёлся и бронепластины лицевые поднял, чтоб выветрилось внутри от мерзкого упыриного запаха.

Так. Теперь бы определиться с тем, как бы всё это богатство до лесопилки доставить? Чую, не дадут нам спокойно дирижбанделя дождаться, поэтому обе эти технические единицы — ценнейший боевой ресурс!

Поведём по очереди?

А какие у нас ещё варианты?

— Коля!

— Здесь, ваш-сият-ство!

— Слетай пулей, предупреди там народ народ на лесопилке, чтоб панику не поднимали, а я потихоньку с машинкой пошагаю.

* * *

Дорогие читатели, если вы ещё не поставили лайк книге — самое время это сделать!

Глава 10

ИЗМАТЫВАЮЩИЙ ВЕЧЕР

СТРОЕВЫЕ КОМАНДЫ

Нижняя Австрия, округ Мистельбах, остатки «Промежуточного накопительного лагеря для рабочей силы» и прилежащие окрестности

15 января 1948 года, поздний вечер

Аркадий

Николай унёсся.

Вокруг ковыляли старательные кадавры, собирающие с мёртвых книжки и жетоны в означенный мешок. Заглянул в одну из книжек. Сто тридцать третья дивизия «Фреччия», что бы это ни значило. В составе итальянской армии я не разбирался совершенно, да и не собирался начинать. Мне их бить надо, а не названия запоминать. Прекрасно понимаю, что для штабных вояк — это важнейшие сведения, но мы-то не в штабе.

Пришлось себя одёрнуть. Без штабных тоже нельзя. У них там, наверху, есть общая картина. Может, неполная, искаженная. Но без неё воевать в современных условиях — ага, разбегись! Так что поменьше окопного снобизма, Аркадий, — иронически приструнил сам себя — и, смотри-ка, полегчало. Они там своё дело делают — мы тут своё.

Вечер всё больше становился похож на ночь. Промозглую зимнюю ночь Нижней Австрии, которую мой внутренний Зверь отказывался воспринимать зимней. Слишком тепло — раз. Цвет неправильный — два. Каждый белый медведь знает, что ночь зимой сверху чёрная, снизу белая, а не вот так вот. Зверь ворчал. Спорить с ним у меня сил не было.

И хотя мне больше всего сейчас хотелось просто лечь и лежать-лежать-лежать, закрыв глаза, я подумал, что у меня есть ещё одно дельце.

Оставлять кадавров без присмотра на лесопилке я бы не рискнул — слишком я некромант неопытный. Вдруг они без меня начнут упыриные повадки проявлять? С собой на мельницу или на хутор их тащить — тоже не резон, да и слишком будет заметно. Выходит, пришло им время сослужить мне последнюю службу.

Я устало дошёл до склада вместе с кадаврами, собранными с техники, поднял там всех «новеньких» и осмотрел «стареньких». Нормально выглядят — натурально, как израненные, из боя вышедшие. Только вон тех, с обкусанными лицами, в середину поставить надо будет, чтоб сразу внимание не привлекали.

— Слушай мою команду! — пришлось добавить в голос сирени, чтоб наверняка услышали все. — Снять с себя и собрать всё способное к стрельбе оружие, гранаты, ножи и сложить в кабину шагохода!

Когда это было завершено, я хотел было приказать, чтоб кадавры легли поживописнее, дожидаясь тех, кто наверняка придёт выяснить, дуда делось пехотно-моторизированное подразделение. Но тут мне вдруг пришло в голову, что хорошо бы как-то немного отвлечь внимание от Хёрерсдорфа и ближних окрестностей — хотя бы до завтра! Я вывел кадавров на тропу, по которой мы ходили с Бауэром и велел, напоминая себе внутренне о максимальной чёткости и буквальности приказов:

— Двигаться по этой тропе до шоссе, далее — по шоссе в северном направлении до ближайшего города. Убить всех солдат и офицеров Европейской коалиции новой цивилизации, которых вы встретите на своём пути, без различия национальности. Забирать у них оружие и убивать следующих солдат и офицеров коалиции. Если в населённом пункте закончатся все военные — двигаться по шоссе до следующего населённого пункта. Повторять бесконечно. При получении критических повреждений — умереть последней смертью! — Это, как показал бой, они нормально понимали.

Хренассе, теперь у тебя строевые команды!

Ага. Уж какие есть!

Ладно, пошли. Техника ждёт.

ТЕХНИКА

Теперь я стоял на краю бывшего накопительного лагеря совершенно один.

Ну и с чего начнём?

Первым, так думаю — шагоход, он-то важнее. Даже если и упрёт кто броневик… Обидно будет, но не так сильно, как если «Цезаря» профукать.

Залез в кабину. Эх, мне бы сейчас пару наших парней из Иркутского училища! Мы бы тут навели шороху!

Ага, до первого столкновения с нормальной артиллерией.

Умеешь ты на землю спустить!

Я завёл шагающую машину, дизель качнул огромный корпус, заревел, затрясся. Ещё бы, без магических контуров, на голой соляре… Ладно! Погнали! Выпрямил из бивуачного и пошёл, обходя склад по дуге — прямо по лесу, следуя направлению, которое задавали рельсы. Да, любая техника оставляет такие следы, которые замаскировать практически невозможно если только… Остановив машину и оглянувшись, я поднял на территории лагеря вихрь — мощный, но приземистый, вмешав в него изрядную долю висевшей над местом сирени. Мусор, песок, грязь и скопившиеся за неизвестно сколько лет пользования складом пиломатериалов опилки поднялись плотным низким коконом. Издалека это смахивало на сердитый пчелиный рой.

А теперь отпустить!

Разогнанная грязевая масса кинулась в разные стороны, маскируя следы, делая их менее читаемыми. Для въедливого сыскаря — на пять минут ребус. Но хотя бы так.

* * *

Через двадцать минут я был на лесопилке.

Несмотря на предупреждения наблюдал изрядную картину — бегущую в разные стороны толпу и даже сцену борьбы некоего