КОМСОМОЛ-3 - Ольга Войлошникова

Почему-то у меня нет настроения проверять.

Вот именно. Спасибо уже на том, что в этот раз привязки к объектам воздействия действительно не случилось — я не чувствовал подкатывающей слабости или лихорадки.

Медленно смещаясь, заглянул в верхний люк. С этого места была видна разодранная спина командира, что обмяк на своем креслице, завалившееся тело водителя с вырванным горлом. Однозначно готовы.

Чуть сместился — и вдруг увидел окровавленную рожу упыря, караулившего меня.

Меня⁈

Это было настолько сюрреалистично, что я даже не сразу среагировал на его прыжок — просто отклонился, словно в замедленной съёмке наблюдая, как медленно его тело вымётывается из люка, как в мою сторону тянутся угвазданные в крови руки… По ним и полоснул когтями — по рукам, в смысле, отпластывая обе кисти одним махом. Почему-то кинулись в глаза суконные отвороты рукавов шинели… тем же взмахом отделённые непосредственно от рукавов, нда. Вторым движением насадил тушку упыря на коготь, отметил, что ни на какие мои попытки воздействия он не откликается, а повторное вливание сирени вызывает только бо́льшую агрессивность…

Отчекрыжил ему голову — а что ещё оставалось с этакой тварью делать?

— Ваш-сият-ство, а тут сзади ещё дверца есть! — крикнул тут Коля и с поразительной для него беспечностью щёлкнул замком.

До меня дошло, что всё произошедшее заняло от силы несколько секунд. Я стряхнул с когтей обезглавленное тело, развернулся на месте, колыхнув катушку, и увидел, как корма машины распахивается двумя половинками, и оттуда выскакивает упырь, со страшной скоростью бросившийся к лесу — почему-то на четвереньках.

Но не быстрее белого медведя, понятное дело.

Догнал я его у самой опушки, там и положил. Этот тоже вставать не захотел.

Где-то ещё должен быть третий. Надеюсь, пока мы сего типа гоняли, он не слинял? Ещё беды не хватало — беглого упыря по всей Австрии разыскивать. Одна надежда, что Николай там был и присмотрел.

* * *

Я остановился у заднего распахнутого борта. Так-то удобные двери сделали. Но неочевидные. Ладно, с техникой потом разбираться будем. Сейчас с врагами.

Если количество опознаваемых останков мне не врёт, в катушке сидело восемь человек. Трое стало упырями. А потом… Это звучало дико, но похоже, что тот, первый упырь загрыз ещё одного. А второй, убежавший, видимо встал на позицию самого трусливого в стае и жался как раз в углу у выхода, поджирая бывших сотоварищей, пока самый сильный не видел.

Жуть, так-то.

Загрызенный упырь (ядрёна колупайка, уже звучит-то как дико!) лежал очень неудобно и откликаться на мои некромантские манипуляции никак не желал. Мёртв был безвозвратно. Я своим некромантским чутьём его, как и тех остальных, просто не видел. Не ощущал как объект приложения силы. Словно предмет — и всё.

Да, я тоже его проверил — для полноты картины. Убедился, что поднять не смогу. Всё же, упокоен он был иным способом, чем другие.

Записать надо — убитые заклинанием смерча или змейки на основе сирени становятся упырями, и в качестве кадавров их не поднять. По совокупности наблюдений в поезде и здесь это можно считать доказанным фактом.

Ещё одно ограничение.

Знаешь, так себе ограничение-то. Слабенькое, на фоне, — я кивнул на склад, где кадавры ещё воевали с остатками высадившихся из второй машины италийцев. Что характерно, на нас они вообще не обращали внимания — так были заняты друг другом. Да и далековато.

И всё равно — запиши.

Ты становишься нудным, как моя училка по истории… Ладно, убрать надо этого упыря, внутри мне он совсем не нужен. По ходу, это пулемётчик был, вот в таком неудобном месте и раскорячился.

Я поглубже заглянул в броневик, подцепил загрызенного когтями. Тело, обмякнув на своем боевом месте, это самое место покидать категорически не желало, словно мстя мне, цепляясь всеми частями за все выступающие железки. Но с поминанием японской матери — вытащил. А вот как остальных доставать? Они мне тут вовсе не нужны. И ещё меня волновало вот что. Надо глушить моторы. Дизель сейчас дорог.

Не дорог, а хрен достанешь.

Очень важное уточнение!

Значит, первым делом нужно пробраться на место водителя.

Пришлось перекидываться в человеческий вид, залезать в недра броневика, поворачивать одно, открывать другое, потом подлезать… Потно и медленно. И самое страшное, что совершенно не парило меня то, что прям по телам погибших италийцев мудохаюсь. Пришли (вернее, приехали) сюда непозванными — умрёте неопознанными!

Заглушил-таки мотор, полез назад — логичнее же с крайних к дверям начать. Спрыгнул на жухлую февральскую травку, ухватился за плечи крайнего италийца…

Четыре тру-упа на приго-орке, дополнят утренний пейзаж! — вдруг немузыкально проорал Зверь, вольно трактуя старую песню про коноводов. Хорошо, хоть не вслух.

И тут до меня дошёл абсурд происходящего, я аж застыл.

— Что такое, Илья Алексеич? — тревожно спросил Коля, дежурящий рядом — вдруг что лёгкое подать?

— Кажись, я переработал слегонца, понимаешь ли.

— А что не так?

— Вот скажи мне, дорогой друг, что я сейчас делаю?

— Так ить — трупы вытаскивать собираетесь.

— А зачем? Зачем, если это не упыри, а обыкновенные трупы⁈

Минуты три я тихо смеялся, кажется, здорово напугав своего сапёра-разведчика, а потом щедро плеснул в нутро катушки сиренью:

— Встать! Выходи строиться!

Осмотрел изгрызенных красавцев, глянул в броневике — нашёл мешок какой-то, велел:

— Жетоны и солдатские книжки сюда! Далее обойти территорию лагеря и со всех умерших снять жетоны и собрать документы. Принести сюда.

Одного поставил держать мешок и складывать принесённое. Меж тем стрельба возле склада затихла. Я вскользь глянул. Превозмогли кадавры. Мои вы хорошие!

Ладно, у меня ещё шагоход ждёт.

«ЦЕЗАРЬ»

Подошли мы с Колей (ну, я подошёл, а он уж подлетел) и вверх уставились. Я аж с досадой цыкнул:

— Ядрёна колупайка! Вот скажите, как я до верху-то долезу?

Эти уроды италийские, что совершенно не геройски в нем подохли, в бивуачное положение-то опускать его не собирались. Древний «Цезарь» так и возвышался надо мной на все десять метров.

Залезем! Смотри, вот отсюда, на сустав опоры, потом прыгаем на манипулятор, а потом по нему уже и до крыши.

И навернуться во время всей этой операции…

Не исключено. Но уж больно шагоход охота затрофеить.

Ага. Хочу.

— А вдруг те сытые были? — снова Коля, думая всё о том, как бы его упыри не покусали.

— Да япона