КОМСОМОЛ-3 - Ольга Войлошникова

— Народ как? Не бузит?

— Бузит, как не бузить. Где вы, ваш-сият-ство, таких людей видели, которые всем бы довольны были? Особенно когда их спасают? У-у!

— Так, давай скорее подробности, пока эти не подошли.

— Подробностев даю: у одного, кажись, в давке поломата рука, жинка евоная шибко хотела дохтура, еле её уговорили, что дохтуров всех тоже цивилы похватали, не к кому идти. Одна дурёха плачет, хочет бежать проведать корову…

— Так ту корову, поди, сразу со двора свели, как их забрали.

— Вот канючит — а вдруг нет? Ну и остальные, как положено, недовольны: тесно, еда скромная, туалетов мало.

— А что — у Бауэра лопат и досок нет? Выдал бы им, пусть сколотят, сколь им потребно. Ладно, чё ты думал там?

— Когда?

— Ну ты ж у меня чего-то спросить хотел!

— А-а-а!

— Вот, давай, жги, — подбодрил я его. А то в последнее время, что-то он стал в задумчивость впадать.

— Я тут поинтересоваться хотел, — замялся Николай. — А эти упыри, которых вы делаете, он и меня укусить… не того… не могут?

— Упыри — тебя?

— Ага.

— Вот ты вопросы задаёшь! Откуда ж я знаю? Это, брат, только опытным путём узнать можно.

— Ага, опытным путём, понимаешь… А сами меня всё время посылаете! Получается — что? На мне опыты ставить, да? — заворчал Николай.

— Одно могу сказать точно: если вдруг хоть одному упырю удастся тебя укусить, ты будешь самым первым в истории зафиксированным призраком с такой травмой. И мы непременно запишем тебя в книжечку!

— Которую вы всё завести не можете? — с ехидством переспросил Коля.

— Ой, ты хоть не начинай. Слетай лучше, проверь боеготовность подразделения. И это, слышь, — я подмигнул ему сразу двумя глазами (по-другому в шкуре трудно), — держись подальше от зубов.

— Слушаюсь, ваш-сият-ство, — сказал Коля и полетел осматриваться, не отказывая себе, тем не менее, в возможности побурчать: — Вот и гадай, что будет? Это ж надо, сколь я за последнюю неделю ужасов насмотрелся. Казалось бы: вроде помер, чего бояться? Ан нет!

А я сидел, ждал приближающихся итальянцев и думал.

Мне вот, между прочим, шагоход очень нравится. По нынешним временам — так вообще редкая птица. Да и броневик тоже неплохо бы заполучить…

И как ты их собираешься захватывать? — постарался вразумить меня Зверь. — Ты с тех змеек чуть дуба не врезал.

Потому как дурак был.

Люблю самокритичность.

Я хмыкнул. Мне всё больше и больше нравились такие перебранки со Зверем. Он как будто становился живее, что ли. Дядя Серго учил, что со временем это пройдёт, когда мы окончательно сольёмся с моим внутренним хищником. А ведь мой Зверь несколько лет молчал. Может, поэтому сейчас он и болтал всё больше и больше? Компенсировал?

Смотри, — сейчас я объяснял ему так, словно мы на магическом практикуме в училище, — я слепил этих змеек буквально на коленке. А зачем?

В смысле «зачем»? Чтоб италийцев грохнуть!

Нет. Зачем изобретать новое? Вспомни Лёху. Я просто взял уже готовое, академическое, так сказать, заклинание лечения и влил в него сирень. И вспомни — раны на глазах затянуло, он встал и бился. Как и все мы!

А чего с ним потом стало? Так-то он на телегах с ранеными лежал. Может, эффект твоего некромантского лечения — кратковременный? Может не подходит он для живых людей⁈

Это да. Может. Но, знаешь, Лёха всё равно умирал. Если б мне кто предложил: «или прям сейчас просто сдохнуть или вон тех врагов с собой забрать?» Как думаешь, что б я выбрал?

Это понятно. Ты мысль свою разверни нормально. А то у тебя в голове такая каша, что я вроде как тоже ты, а всё равно путаюсь.

Возьмём классических огненных бабочек дяди Миши Дашкова, и вольём в них сирень. Самонаводящееся одноразовое заклинание! Чо особо ценно — саморазрушающееся по выполнении задачи! И силы сосать из меня не будут. Выпустил — забыл.

Ага. Ловко было на бумаге, да забыли про овраги!

Значит на крайняк — твой план.

Какой?

Я улыбнулся — бежим бегмя!

Принял.

Приближающуюся технику уже можно было рассматривать и безо всяких приближений. Шагоход оказался древним «Цезарем» — я его только в справочнике видел, даже не на фотографии, а на картинке-прорисовке. Наземная техника была из новых, этих даже в папке у особиста с «Императора Константина» не было.

Меж тем италийцы приблизились к складу на дистанцию поражения.

Кадавры не подвели. Пулемёты с вышек врезали по грузовикам, игнорируя шагоход и броневик. Пули рвали брезент, звонко били по кабинам, рассыпая искры и осколки стекла. Машины встали колом, а вот шагоход резко ускорился и понёсся, смещаясь правее.

Прямо к моей лёжке.

Он нас видит? Заметили?

Лежим! У «Цезаря» обзор такой… плохой у него обзор! Он только вдаль видит. А в близи — хрен. По крайней мере, так в сопроводительной статье в справочнике было написано.

Вот он нас издали и увидит!

Не ссы, нас ещё ёлки прикрывают! А они нам почти такие же родные, как берёзы!

Глава 9

ТЯЖЕЛЫЕ НАЧИНАЮТ И…

НАПРАВЛЕННЫЙ КОНСТРУКТ

Нижняя Австрия, округ Мистельбах, остатки «Промежуточного накопительного лагеря для рабочей силы»

15 января 1948 года, вечер

Аркадий

Пока мы препирались, многотонная громадина добежала почти до нашей лёжки, обходя лагерь по левой стороне (с запада), и повела правым манипулятором с крупнокалиберным. Обзор у него действительно был аховый — или меня реально за подтаявший сугроб под ёлкой приняли? Но от кадавров моих полетели клочки по закоулочкам… Да-а, это тебе не в рукопашную по ночному городу развлекаться.

Катушка тем временем развернулась направо в обход ограды. У неё так-то кроме пушки и пулемёт есть, пусть полегче, чем у шагохода, но манёвр с разбором кадавров экипаж повторить сможет, хоть и чуть дольше с этим провозится.

Меня, между тем, тревожила одна вещь. Дашковских убивающих огненных бабочек я видел всего пару раз в жизни. И хотя дядя Миша объяснил нам тогда и принцип, и структуру, боялся я, что чего-нибудь накосячу. И полетят мои бабочки, накачанные сиренью, невесть кого убивать… Может, лучше направленные воздушные смерчики взять? С воздухом у меня всегда хорошо получалось. И, что обнадёживало, структура у этих