КОМСОМОЛ-3 - Ольга Войлошникова

— Ваш-сият-ство! — проорал влетающий для разнообразия не через стену, а через открытую морду «Цезаря» Коля. — Я ж предупредил их, понимаешь — так нет! Пугаются, шарахаются!

Да уж понятно, после плена народ в ошалении — по крайней мере, их метания в стиле безголовых куриц сильно на это намекали. Но возжелать пострелять по мне? Очень сильно захотелось эту винтовку этому горе-герою в одно место запихать! Это ж надо додуматься!

Я включил громкоговоритель и максимально сдержанным тоном сообщил через него:

— Говорит ландграф К… — почему-то я вдруг подумал, что не надо всей толпе сообщать моё имя. — Прекратить… — чего прекратить, я сразу и не сообразил. — Прекратить панику! Встречать подкрепление!

Вроде, успокоились немного.

Довёл шагоход, опустил в бивуачное положение, вылез. Первым ко мне подбежал Бауэр.

— Ваше сиятельство, это же просто чудо! Вы его захватили в бою?

Что за идиотский вопрос?

— Нет, мне его подарила сказочная фея! Бауэр! Приказ. Найти среди этого стада трёх человек, что смогут худо-бедно управлять этой машиной. А я ещё сейчас приведу…

— Шагоход? Ещё шагоход⁈

Чего он такой нервический сегодня?

— Нет. На этот раз будет просто броневик. Проследите, пожалуйста, чтоб в меня не стреляли. Объясните, что ландграфу неприятно подобное поведение.

— Понял, проследить! Будет просто броневик.

Уже уходя в облике, я услышал его бормотание: «С такими союзниками кайзер умудряется проигрывать? Если он без поддержки…»

Говорить ему, что всё-таки не в одно лицо, и что большую часть военной работы за меня кадавры сделали, я не стал. Ну их, такие объяснения. Отошёл за ёлки, накинул шкуру и побежал.

* * *

С броневиком (естественно, очищенным от крови и прочего) получилось немного сложнее. Катушка оставила в грязи ярко читаемые следы, пришлось снова повторить представление с грязевым вихрем, отъехав чуть дальше. Вроде, закидало. Теперь вся площадка внутри и вокруг лагеря была похожа на равномерно взрыхлённое великаном поле. А ещё на контрольно-следовую полосу на границе. Догадается ли кто-нибудь осмотреть насыпи вдоль железнодорожного полотна? На ней тоже должны неизбежно остаться следы.

Впрочем, других вариантов всё равно нет.

Местами броневик здорово елозил по скошенной насыпи колёсами — нормальной дороги в этом месте вдоль железки не было, и если б не полный привод, хрен бы я добрался до места.

Зато на лесопилке меня встретил укрытый за предварительным складом (так кажется, это строение Бауэр называл) шагоход. И, кстати, грамотно укрытый! Если нарочно не искать — очень неприятно удивить может! Молодцы!

Встречал меня сам Бауэр. Точнее, он не то чтобы специально вышел меня встречать, а спорил о чём-то с несколькими мужчинами, среди которых я приметил и того, который винтовку у старика пытался отобрать. Винтовки у него всё ещё не было. Дед — молодец.

А эти вот, похоже, не молодцы. Ночь-полно́чь уже, чего им не спится?

— Принимайте пополнение гарнизона! — я высунулся из броневика и кивнул на него Рихарду. А то чего он? Стоит, как не родной! — Фрайгерр! Ау! Чего случилось-то?

Выражение лиц у некоторых бывших пленников сделалось задиристым, а Бауэр нахмурился, словно собираясь с силами:

— Ваше сиятельство. У меня серьёзный вопрос.

— Ну если серьёзный, — я устало усмехнулся, — то конечно, давай! Задавай!

— Ответьте мне, откуда вся эта техника?

— Э-э-э, — втупил я. — В смысле «откуда»? Это италийцы пытались склад твой отбить. Неудачно, как ты понимаешь.

— Но они же совсем новые! — возопил Бауэр. — На шагоходе даже боезапас не потрачен!

— Почему же? Очень даже потрачен. Из пулемёта они, к сожалению, постреляли изрядно. И здесь, в колёсном боксе* тоже. Но имеем то, что есть. Как говорится, не на базаре, чтоб торговаться.

*«Бронекатушка» по-немецки.

Я выскочил из кабины, на ходу накидывая шкуру и поднялся на задние лапы. И, не желая долго рассусоливать, от души им улыбнулся. И порадовался, увидев в их глазах отблески собственной синезубой улыбки. Задиристое выражение с самых агрессивных лиц как тряпкой стёрло. Почти все отшагнули назад, пряча глаза — нормальная реакция на большого хищника самцов поменьше.

— Что происходит, господа? Я не совсем понимаю сути претензий. Или вы думаете, что это такая многоуровневая хитрая ловушка — на вас, ваших друзей и их родных? Реально? — Я сделал небольшой шаг ближе, и группа качнулась назад. — Вам, может, в поезде головы продуло? Или в этом вашем лагере, без стен-то?

— Простите, герр ландграф, — сказал старик (тот, с винтовкой), который в начале разговора стоял позади, но из-за того, что не отступал, сейчас оказался почти ближе всех ко мне. — Люди устали, напуганы. Столько всего свалилось на них. Их мир пошатнулся. Они не знают, что думать.

— Зато я скажу вам, что надо делать! Прямо сейчас. Принимайте технику, смотрите, как лучше её расставить. Опросите всех — возможно, кто-то служил на подобной. Если нет — я вернусь и покажу. Нужны полные экипажи. Осмотрите оружие и боеприпас, который лежит в «Цезаре», найдите людей, которые умеют пользоваться итальянскими винтовками — или научите желающих. Вам ждать прибытия борта ещё сутки. Случиться может всё что угодно.

Я оглядел большой технический двор. Первоначальный ажиотаж прошёл, люди в основной забились по помещениям, хотя кое-кто уныло топтался около будочки, похожей на столовую.

— Я вскоре вернусь. Постараюсь привезти еды.

— На чём? — оживился Бауэр.

— На броневике. Только у него из оружия один лишь пулемёт.

— Понятно! — кивнул фрайгерр, видимо, уже не решаясь в очередной раз спрашивать, где я это всё достал.

КОМАНДА С МЕЛЬНИЦЫ

Нижняя Австрия, округ Мистельбах, лесопилка Бауэра — мельница Мюллера

16 января 1948 года, вскоре после полуночи

Аркадий

Я оставил притихших дойчей и потрусил в лес.

— На мельницу? — спросил летящий рядом Коля.

— Ага. сначала надо старичкам-разбойникам ситуацию обрисовать. Может, что посоветуют. Всяко, они в местных реалиях лучше меня соображают. И пусть ещё и на пани Софию надавят. Пускай с остальными летит, я таких ершистых помощников в гробу видал!

Николай хихикнул.

— Знаете, Аркадий Ильич, теперь в вашем исполнении это звучит довольно зловеще.

Поржали оба.

Под этими смешками до мельницы я добежал очень даже бодро. А там уже — полное собрание сочинений! И не волнует их, что дело к часу ночи идёт. Ждут героя! Сиречь меня.